— Но что будет с ребенком? Нэнси, как ты могла отдать ему моего ребенка?.. — Я с яростью показала на своего бедного сына, теперь тихо хныкавшего и покорного, что тревожило меня намного больше, чем тогда, когда он кричал. Я начала паниковать и опасаться за его здоровье.
Но когда она повернулась ко мне, я увидела в ее глазах злость, ее голос стал очень низким:
— Поскольку он принадлежит ему, и я также принадлежу ему. Ты догадываешься о глубине моих чувств, Алиса… и теперь мы знаем, почему я так люблю его, почему я должна остаться.
Говорила ли она об Адаме или Тилсбери? Я уже никогда не узнаю. Она посмотрела на своего брата и, рыдая, воскликнула:
— Мне жаль, Чарли. Но разве я не выполнила свою часть сделки? Разве я не помогла тебе получить Алису? Теперь ты должен позволить мне получить то, что хочу я. Пожалуйста, скажи только, что ты прощаешь меня.
В течение долгого времени она смотрела на брата, ее влажные темные глаза умоляли о понимании. Затем она снова повернулась ко мне и сказала уже более доброжелательно:
— Алиса, ты знаешь, что я буду всегда заботиться об Адаме. Моему маленькому брату никогда не будет причинен никакой вред… и взамен него я отдаю тебе своего другого. Можешь ли ты обещать любить его и беспокоиться о нем так же?
— Нэнси, подумай о нашей матери! — Чарльз сделал последнюю отчаянную попытку, пытаясь воззвать ее к чувствам. — Он бросил ее одну, как трус, умирать. Неужели ты думаешь, что он теперь изменился?
— О ней всегда будут заботиться! — кричал злодей на берегу. — И она абсолютно свободна. Я подготовил доверенность на ее имя. Она уже подписала все бумаги. Нэнси, возможно, еще не догадывается об этом, но она богата. Она может делать все, что хочет; даже остаться здесь с вами. Но она моя плоть и кровь. Ничто не может изменить это, Чарльз, и она нуждается во мне намного больше, чем в тебе.
Затем, глядя на Нэнси, он в последний раз предложил ей свою руку, и этого оказалось достаточно, чтобы его дочь набралась храбрости и сделала последний заключительный прыжок. И если бы поток не усилился, внезапно обрушиваясь на корпус, она, возможно, смогла совершить его, но она, шатаясь и спотыкаясь, утратила опору, и только кончики ее влажных скользких пальцев успели коснуться других протянутых пальцев, ловивших ее. Ее ноги погрузились в черные воды, и ее засосало между жадными толстыми тростниками. Она исчезла.
Взобравшись на палубу и нагнувшись вперед, Чарльз махал руками, опускал их в реку снова и снова; отчаянно пытаясь найти и вытащить свою сестру. На берегу Тилсбери также пытался спасти ее. Он все еще держал одной рукой Адама и поэтому отпустил веревку, затем он положил плачущего ребенка на влажную грязную траву рядом и, сняв свой жакет, накрыл им крошечное существо — безнадежная попытка защитить его от дождя, и потом, в диком отчаянии подбежал к воде, выкрикивая имя Нэнси.
Видя, что узел теперь совсем ослаб и небольшую лодку быстро сносит, я предупредила об этом Чарльза, и он, потянувшись, схватил веревку, встал и, собрав всю свою силу, уцепился за низко висевшую ветвь и притянул нас обратно, привязав судно к скрюченному древнему корню, возвышавшемуся над жестокими циркулирующими водами. Но теперь мы были еще дальше от края берега… слишком далеко от Нэнси.
Тилсбери все еще стоял на дорожке. Он снял свою рубашку, и, когда яркие молнии осветили небо, его голый торс замерцал, как серебро. Он нырнул в реку, и на мгновение показалось, что он также исчез, но затем его голова появилась на поверхности, он задыхался, моргая от грязной коричневой жидкости, пытавшейся ослепить глаза. Он нырнул снова, и, казалось, прошла вечность, в то время как дождь над ним все еще продолжал неумолимо лить, а гром — грохотать.
От бессилия Чарльз то рыдал, то выкрикивал ее имя, а я сидела в оцепенении, дрожа от страха, сжимаясь и плача.
Наконец голова Тилсбери появилась над черной поверхностью воды, на сей раз в его руках была зажата Нэнси, но выглядела она очень неестественно, ее голова свешивалась вперед.
Подняв ее тело над водой, он цеплялся свободной рукой за берег, хватаясь за вьющиеся скользкие корни, росшие на берегу, и в конечном счете ему удалось вытащить ее безжизненное тело из ее водяной могилы.
Теперь она находилась между своим задыхавшимся и запыхавшимся спасителем и хныкающим младшим братиком. Все трое лежали на мягкой кровати из грязи и утоптанной крапивы. Было невыносимо видеть, как он пытается вернуть ее, выкрикивая ее имя, и отчаянно делает искусственное дыхание, поворачивая ее голову в надежде, что смертельные воды начнут выходить и освобождать ее легкие. Возможно, мысленно он вернулся назад, и пытался вдохнуть новую жизнь в Шарлотту. Но все оказалось напрасно, Нэнси утонула, и теперь она была мертва… точно так же, как и ее мать.