Из-за ее великолепия и не в последнюю очередь из-за веса статуя осталась на столе в прихожей. Она была слишком прекрасна, чтобы ее прятать, и слишком тяжела, чтобы переносить в другое место.
Нэнси убрала остатки упаковки, пыль, солому и тряпки, оставив нашу высокомерную богиню на ее новом месте.
Второе письмо пришло в пятницу двенадцатого декабря.
Мы завтракали в столовой, я едва прикоснулась к еде, чувствуя себя с каждым днем все хуже от мысли о неизбежном возвращении Тилсбери. Мама, наоборот, с трудом сдерживала радость. Она снова стала хорошо одеваться и все реже посещала клиентов, заявляя, что эти визиты слишком утомительны и ей очень не хватает наставника. Она сконцентрировалась на приготовлениях к Рождеству, составляя бесконечные меню и списки, хотя я была абсолютно уверена, что она тайно планирует совсем другое событие.
Мы одиноко сидели по разные стороны большого стола из красного дерева, высокий канделябр разделял пространство между нами, и только звон ложек о стенки тарелок или треск углей в камине нарушали нашу унылую тишину.
Услышав звонок в дверь, я сжала зубы и затаила дыхание, боясь представить, кто это мог быть.
Через какое-то время Нэнси ворвалась комнату. От волнения она чуть не споткнулась о коврик. Ее бледные веснушчатые щеки стали мраморно-розовыми.
— Там посыльный, он прибыл из дворца, мэм. Он просил сразу дать ответ — без него он не уйдет…
И она едва подавила смешок, сумев скрыть его — хотя и не сразу — за неестественным кашлем. Ее хозяйка, выгнув бровь в непритворном удивлении, окинула чересчур своенравную девицу прохладным взглядом и затем, пододвинувшись вперед, взяла с подноса большой белый конверт с черными рельефными краями. Тонкий луч солнечного света пробился сквозь мрак, висевший над темной гладкой поверхностью стола, и пергамент под кончиками маминых пальцев неестественно ярко вспыхнул.
После недолгих колебаний она сломала печать, извлекая содержимое и доставая одну-единственную карточку с черными краями. Читая ее, она даже слегка привстала. Ее лицо расплылось в улыбке, когда она сказала:
— Алиса, ты только послушай…
Ее Величество королева Виктория лично просит миссис Аду Уиллоуби и ее дочь, мисс Алису Уиллоуби, составить ей компанию и прибыть в Виндзор в воскресенье вечером 14 декабря.
Королева не примет никакого отказа в печальнейшую из годовщин, в день смерти ее нежно возлюбленного мужа, принца Альберта.
Экипаж прибудет за гостями в шесть часов.
— И… — закончила мама, — … подписано лично самой Викторией!
— Это… почти приказ, — мой дрожащий голос выдал мою тревогу. — Ты должна ответить прямо сейчас? Возможно, мы могли бы обсудить этот вопрос и… — я пристально посмотрела на Нэнси, предполагая, что она оставит нас наедине, — все эти подтексты.
Но мама проигнорировала мое нежелание и не собиралась тянуть время.
— Конечно, мы должны ответить сразу! Разве у нас есть выбор? Это величайшая честь получить и принять такое приглашение. Не волнуйся, Алиса. Я уверена, что королева не ждет от тебя повторения твоего последнего достаточно драматичного представления.
Зная о том, что Нэнси прислушивается, я была зла и обижена из-за того, что мама так непредусмотрительна, и отчаянно запротестовала:
— Но я совсем не хочу никуда идти…
— Какая чушь! — отрезала она, выходя в прихожую, и я торопливо поднялась, чтобы последовать за ней.
И хотя я намеревалась протестовать и дальше, но открыла от удивления рот, когда увидела Чарльза Эллисона. Будучи уверена, что Нэнси, словно тень, скользит за моей спиной, я услышала, как она снова хихикнула, без сомнения, посмотрев на своего брата, появившегося так неожиданно в прихожей, да еще и по такому случаю. Мама бросила в ее сторону сердитый взгляд, хотя в той же мере он мог предназначаться и мне — предупреждение против вмешательства в ее дела с этим королевским посланником.
— Нэнси, — сказала она серьезно и холодно, — немедленно отправляйся вниз на кухню. Ты можешь убрать все позднее. — Затем она повернулась к Чарльзу: — Пожалуйста, передайте нашу благодарность Ее Величеству. Мы, конечно, очень польщены тем, что получили от нее такое доброе приглашение.
И, широко открыв дверь, она вежливо проводила гостя, но я успела заметить быстрый взгляд, который он бросил в мою сторону, при этом он тепло улыбнулся и произнес: