— Алиса, вот ты где! Я только сейчас вспомнила, что могла уйти из дома, оставив камин в моей спальне без присмотра! Я растопила его как раз перед тем, как мы вышли, когда Нэнси отправилась спать, и теперь я боюсь, что не поставила щиток. Я не успокоюсь до конца вечера, пока не буду уверена, что дом в безопасности. Я думаю о шальных искрах, которые могут попасть на ковер или на постельное белье, и в наше отсутствие может сгореть весь дом.
Я попыталась успокоить ее:
— Мама, мы были тут так долго, что лишние полчаса ничего…
— Нет, я должна идти, экипаж уже вызвали… но ты можешь остаться. Ради меня, найди мистера Льюиса и извинись за мой внезапный отъезд… И пообещай ему, что я обязательно вернусь ко встрече Нового года.
Весьма пораженная ее готовностью оставить меня одну, я почувствовала себя внезапно обеспокоенной:
— Но ты должна мне позволить поехать вместе с тобой…
— Нет, — твердо возразила она, — я вернусь раньше, чем ты успеешь заметить, и почему ты должна портить вечер из-за моей глупой оплошности?
Я стояла в смятении, наблюдая, как мама поспешно забирает свою мантилью и, осторожно ступая по скользким булыжниками и держась за руку лакея, выходит на улицу. В замкнутом промежутке между медленно качающимися дверями, так что сцена представала нарочито суженной, было видно, как она садится в карету, а крупная серая лошадь выпускает из больших ноздрей в холодный воздух густые струи пара. Затем дверь захлопнулась, картина исчезла, и мама полностью пропала из поля моего зрения.
Городской глашатай пронесся мимо меня, великолепный в своей красно-золотой шляпе, его низкий громкий голос провозгласил:
— Осталось всего десять минут до полуночи. Леди и джентльмены, приготовьте ваши бокалы, пожалуйста…
Но у меня не нашлось ни бокала, чтобы чокнуться, ни партнера, чтобы участвовать в тосте. Я была озадачена странным поведением мамы и, забрав свой платок, проскользнула через тот самый выход, решив, что вечер уже закончился и что я подожду ее на улице.
Снаружи столпилось несколько других гостей. Некоторые прислонились к высоким колоннам, поддерживавшим танцпол над ними. Начав замерзать, я подумала, что мне лучше вернуться обратно и найти мистера Льюиса, как просила мама. Но внезапно я почувствовала деликатное прикосновение к своему плечу и, повернувшись, увидела наиболее желаемого друга.
— Чарльз, ты здесь! — удивленно воскликнула я, радуясь гораздо сильнее, чем это позволяли приличия. Я взглянула на него, и меня поразило, как он привлекателен.
Казалось, что я легко попалась в сети, расставленные им!
— Какой приятный сюрприз встретить вас сегодня вечером, мисс Уиллоуби, — слегка поклонился он, с веселой улыбкой целуя мне руку. — Я возвращался в замок, когда заметил, как ваша мама садится в экипаж, и теперь понимаю, что она оставила вас здесь… хотя, как можно было это сделать, для меня загадка. Вы позволите мне немного поговорить с вами?
Следующие несколько минут мы провели, кокетливо и игриво подшучивая друг над другом, и все мысли о маме теперь полностью испарились. Когда над нами раздались приглушенные звуки оркестра и начался новый вальс, Чарльз взял меня за руку прямо на улице на глазах у остальных, и мы начали танцевать. Все, что я видела в тот момент, это вспышки горящих факелов и длинные тени от высоких столбов, смешивавшиеся и сливавшиеся в черно-оранжевую массу.
Перед заключительными аккордами я встретилась с ним взглядом, и он спросил:
— Ты останешься здесь, со мной, чтобы услышать, как часы пробьют двенадцать?
Эта мысль пришла в голову не только нам. Большинство гостей вышли на улицу. Все они, ожидая полуночи, смеясь и хихикая, проходили мимо нас нетвердым шагом. В какое-то мгновение Чарльз схватил меня за руку, увлекая вниз по каменным ступеням к дороге, и со смехом потащил меня по булыжникам.
С левой стороны от нас высилась приходская церковь — черный силуэт на фоне ночного неба. Казалось, ее изящная башня касается облаков, которые мягкими тонкими полосами плыли над ярким месяцем. Мы сбежали по льду, не обращая внимания на шепот вокруг нас, промчались по крутым скользким ступеням и направились прямо к паперти.