На следующий день я проснулась рано.
Снаружи было все еще темно. У меня немного болела голова, но больше не осталось никаких признаков ночного происшествия, помимо опасения, что могло означать видение крови и странное возвращение призрака. Но, хотя страх был сильный, его заглушало сильное нервное возбуждение, когда я думала о Чарльзе Эллисоне, его прикосновениях и поцелуе.
Мама все еще находилась в постели. Проходя мимо ее двери, я услышала громкий храп. Я спустилась в прихожую. Рядом с моими туфлями на коврике лежало письмо, и оно было адресовано мне! Я никогда не получала никаких писем, но сегодня, в первый день 1863 года, одно письмо ждало меня. Я подняла его и распечатала, сразу догадавшись, что оно от Чарльза, и хотя, возможно, я ничего не знала о том, как вести себя с мужчиной, я очень хорошо понимала, что молодая незамужняя леди не должна получать писем от джентльменов. И в этой ситуации, когда и мама, и Нэнси могли обнаружить его раньше, конечно, он не имел права так рисковать, хотя я очень надеялась, взбегая наверх, чтобы прочитать письмо в одиночестве, что слова Чарльза будут столь откровенными, насколько это возможно. Но то, что я обнаружила, сильно меня разочаровало.
Моя дорогая Алиса,
я пишу, чтобы поблагодарить тебя за теплую компанию прошлым вечером, за то что ты позволила мне проводить тебя домой, где, пак я надеюсь, ты в скором времени нашла свою маму.
К несчастью, вернувшись в замок, я узнал, что меня вызывали к королевскому двору в Осборн, и я рано утром уезжаю. Оттуда мы отправимся в Балморал.
В настоящий момент я ничего не знаю о том, когда королева собирается в Виндзор, хотя вряд ли она пробудет в Осборне несколько месяцев.
Но когда я вернусь, надеюсь, что смогу снова увидеться с тобой.
Я очень сожалею, что дистанция между нами столь велика и что обстоятельства не позволяют мне попрощаться лично. Могу только надеяться на твое терпение и доверие.
Мисс Алиса Уиллоуби,
остаюсь твоим самым верным, самым преданным и искренним другом,
Глава седьмая
Это утро выдалось трудным, а пронизывающий мартовский ветер только усиливал напряженное капризное настроение. Нэнси стояла около кухонной двери. Согнувшись почти вдвое, бормоча себе что-то под нос, она выбивала из маминых уличных ботинок засохшие комья грязи.
Мама часто отсутствовала в эти дни, ее дела сильно улучшились после того, как распространились слухи о покровительстве королевы. Часто скучая в одиночестве, я проводила много времени на кухне, помогая миссис Моррисон готовить и слушая ее праздную болтовню. Но сегодня из нее вышла плохая собеседница, она казалась необычно раздражена, почти как мама, когда та находилась дома. В такие дни мама постоянно жаловалась на головную боль и усталость из-за всяческих трудностей, с которыми была сопряжена ее работа, вечно сожалея, что мистер Тилсбери отсутствует, и желая, чтобы он находился тут и помогал ей. Да! Его не было! И я очень этому радовалась.
Но я скучала по Чарльзу. Прошло три месяца, а я ничего не слышала о нем. Мне начало казаться, что уже никогда не увижу его.
Кухарка громко прикрикнула на Нэнси:
— Ради бога, девочка, поторапливайся. Так можно вообще уснуть!
Действительно, кипящие супы вполне могли сбежать. Вдоль окон и стен, над буфетными грудами белого фарфора, мерцающими кастрюлями, большими украшенными чайными банками и стеклянными емкостями для хранения ползли густые облака пара.
Но, казалось, кухарка привыкла к этой сырой душной атмосфере, ее седые волосы беспорядочно слиплись, а яркий румяный цвет стал привычным цветом ее лица.
— И унеси эти ботинки, хорошо? — сказала она, словно угрожая. — На этой кухне и без того хватает грязи, а ты еще пытаешься добавить.
Обвинив Нэнси во всех бедствиях Виндзора, она обратила свое ворчливое внимание на меня.
Кухарка кипела так же, как и бульон, который она помешивала на плите. Ткнув капающей ложкой в меня, она продолжила свою тираду:
— Очень хорошо, что к тебе вернулся аппетит. Я не буду напоминать о том, как была расстроена в конце прошлого года, но, по крайней мере, теперь у тебя появился румянец… осмелюсь предположить, что все хорошо?..
Она долго с сомнением смотрела на меня, прежде чем снова кивнула на Нэнси.