Виктория облегченно улыбается. Она прощена. Что же касается меня, то могу сказать, что я выдержал испытание на преданность.
Но теперь я знаю, что камень всего лишь фальшивка. Настоящий бриллиант, настоящая причина войны — это я, сидящий здесь в ее клетке, дорогое домашнее животное империи, которым восхищаются, но держат взаперти и всегда в одиночестве. Когда Виктория вложила этот камень мне в руку, она навсегда обрекла меня на проклятие, так как никто не может держать его, кроме настоящего владельца. Она знает, что он не принадлежит мне, и я не могу его взять. Он собственность моей матери, но не английской королевы-матери, а моей Махарани в Непале… которую, как я знаю, никогда не увижу снова. И поэтому Виктория держит его…
…В мои легкие резкой болезненной волной ворвался воздух, я почувствовала, что падаю, и отдернула руки. Комната наполнилась тревожными криками, и я вышла из транса. Я обнаружила, что, оцепенев, сижу на стуле и мне очень холодно. Дулип некоторое время с удивлением смотрел на меня, а затем с плохо сдерживаемой дрожью в голосе спросил:
— Откуда вы узнали об этом? Вы говорили, как будто от имени моей души.
Сожалея, что вновь заставила его пережить те ужасные мгновения, я чувствовала себя смущенной и опустошенной и, с трудом подбирая нужные слова, ответила так вежливо, насколько была в тот момент способна:
— Я не знаю, что случилось. Простите меня, махараджа, я не хотела вас оскорбить.
— Ладно, думаю, что пора заканчивать развлекаться и обратиться к настоящим делам, — принц заметно покачнулся, поворачиваясь к Тилсбери. — Вы не устали играть в игры разума? Вы действительно считаете, что это было необходимо сделать именно сегодня, в лучшую из всех ночей?
— Принц, вы должны верить мне, здесь нет никакого обмана, — ответил Тилсбери, направляясь к двери. Он позвал Уильяма, чтобы тот убрал осколки вазы и принес новые свечи. Я смотрела, как он выходит из комнаты, и увидела, что Чарльз с беспокойством взглянул на меня, мама сильно побледнела и попросила меня остаться. Некоторое время Дулип оставался рядом со мной и ошеломленно наблюдал за происходящим. Я чувствовала себя опустошенной и очень виноватой, мысленно умоляя, чтобы принц не подумал, что я хотела причинить ему боль или предать его.
— Я не могу желать вам зла, — мягко уверил он, — хотя сегодня вечером вы видели все тайны моей души. Вы умеете читать чужие мысли?
— Сама не знаю, как и откуда пришли эти слова, — ответила я, поскольку один из его людей вновь появился в дверном проеме, пытаясь обратить на себя внимание. Но, желая высказаться, я коснулась рукой его мягкого бархатного рукава и сказала:
— Вы позволите добавить кое-что, прежде чем вы уйдете?
Принц махнул рукой своему человеку, сказав несколько слов на непонятном мне языке, и приготовился внимательно слушать. Я заговорила снова:
— Боюсь, что вы не обрадуетесь этому, но я вижу старика с темной морщинистой кожей, длинной белой бородой и усталыми глазами. Он плачет. Он указывает на вас и говорит, что должен вам что-то сказать.
— О нет — это снова мой отец! Почему он всегда является вам, гадалкам? Старый дурень, что никогда не отдыхает? — вздохнул он, устало улыбаясь хотя теперь выглядел более доброжелательно, чем прежде с мамой.
— Не знаю. Он только желает говорить через меня, поскольку уже пробовал говорить через мою мать, — тряхнув головой, я попробовала понять смысл путаных изображений, стремительно проносившихся в моем сознании, и открыла рот, чтобы произнести предсказание старика…
«Остерегайся ложных советников. Что сделано, то сделано. Историю нельзя изменить. Это принесет только горе. Твоя мать будет соблазнять тебя мечтами о былом великолепии, но ее видения только мираж. Ты женишься, будешь иметь детей, но все они окажутся бесплодны, династия закончится со смертью последнего из них. Эта семья больше не будет править на своей родной земле. Знай это. Прими это. Цени то, что имеешь, и будь счастлив, иначе тебя ждет самая горькая участь».