Какое-то мгновение Дулип молчал, но, когда я попробовала заговорить снова, он занес руку, как будто для удара, остановив ее только в последний момент. Его темные глаза вспыхнули от ярости, а голос прозвучал очень резко:
— Как вы смеете говорить такое в лучшую из всех ночей? Они приказали вам сказать это, пытаясь заставить меня бросить бриллиант? Вы выступаете от имени королевы или кампании, пытаясь сохранить могущество империи? Я понимаю, что везде, где бываю, есть шпионы. На чьей вы стороне, мисс Уиллоуби?
— Но вы сами знаете, что никто не может обладать Кохинором. Проклятие сильно…
— Но он нужен не мне… — вздохнул он. — Разве вы не понимаете? Это для моей матери. После всех мук и страданий, что она перенесла в течение всех тех долгих лет заключения, оторванная от мира, вы даже не можете себе это представить. Раньше мы каждый день выезжали на украшенных драгоценными камнями слонах и лошадях; нас ждали сотни слуг, которые подносили прямо к нашим кроватям большие серебряные подносы, до краев наполненные бриллиантами, рубинами, сапфирами и жемчугом, и самой большой нашей проблемой было выбрать, что надеть в тот или иной день. Мы жили словно в раю, гуляя по великолепным мраморным дворцам, окруженным пышными зелеными садами, и, когда я оглядываюсь назад, вспоминаю свое детство, озаряемое криками павлинов, прохаживающихся по мозаичным дорожкам с белыми хрустальными фонтанами, переливающимися, как миллион бриллиантов. Моя мать была рубином в короне дворца, ее желали все мужчины, а ее безупречной красоте и остроумию завидовали все женщины. Но все это рухнуло в один день, нас разлучили. И когда я, тринадцать лет спустя, увидел ее снова, она стала слепой и немощной, она выглядела старше своих лет. Почему я не должен желать возвратить то, что по праву принадлежит ей, — вещь, о которой она мечтала и тосковала все это время? Вы знаете, когда они захватили мою страну, то забрали из нашего королевского дворца все до последнего и продали с аукциона — даже посуду с кухни. «Лахор конфисковал собственность», так называли они это… и затем, все еще неудовлетворенные, решили «конфисковать» и меня! Теперь я намерен восстановить справедливость, вернуть мир и спокойствие в последние годы жизни матери. Нас обманули, нас слишком долго кормили фальшивыми обещаниями. Даже теперь они оскорбляют меня, удерживая деньги, которые все еще должны по соглашению. Я так устал от этих интеллектуальных игр, этой рутины, в которую превратилась моя жизнь. В ней ничего нет, кроме посещений охотничьих вечеринок и выступлений в качестве заморского чуда на общественных мероприятиях. За короткое пребывание здесь моей матери я узнал от нее очень многое. Она открыла мне глаза на происходящее, хотя ее собственные слепы. Она помогла мне понять свое истинное предназначение…
— Но вы же никогда не сможете признаться, что обладаете бриллиантом, — сказала я. — Если о воровстве станет известно…
— Ах! — он горько засмеялся, — она боится за безопасность ее воровского логова! Не переживайте, моя милая мисс Уиллоуби. Мне нетрудно сохранить эту тайну. Кох-и-нор не какой-то пустяк, чтобы им хвастаться или показывать. Обладать им — более чем достаточно… пока что. — Его зловещая угроза тяжело повисла между нами. Холодно и натянуто улыбнувшись, он прошептал: — Я сейчас уйду, но, надеюсь, в будущем вы придержите свой язык.
И он был не первым человеком в этой комнате, который настаивал на том, чтобы я молчала.
Я осталась сидеть в одиночестве. Я сожалела, что вечер закончился так ужасно, и решила выйти на балкон подышать прохладным ночным воздухом. Глядя на черные контуры кустарников и деревьев в саду, чувствуя только печаль за принца Дулипа, я с трудом сдерживала слезы. Независимо от того, о чем он мечтал, я знала, что его надеждам не суждено сбыться. Кража бриллианта могла принести только несчастье… Его мать умрет, хотя не скоро, но она успеет посеять в его сердце такие тревожные семена, которые принесут ему лишь горе. Повторяя слова его отца, я мысленно увидела Дулипа в среднем возрасте, едва узнав в полном лысом человеке его, который однажды будет стоять на коленях, плача и хватая Викторию за подол ее платья, и просить у полной пожилой женщины прощения. А позднее, в конце его жалкой одинокой жизни, со сломленным из-за интриг духом, он в припадке упадет на грязный потрескавшийся пол. Но даже перед смертью навязчивая идея вернуть потерянный трон все еще будет нависать над ним, словно серое облако гибели. Красивый молодой человек, которого я встретила здесь этим вечером, не хотел избежать этой участи, и ничто не могло изменить это. Выбор, который он сделал, был обречен из-за проклятия бриллианта.