— Но если хорошо знаешь человека, ему нужно верить всегда!
— О, нет! Я считаю, что человеку нужно верить только в самом крайнем случае.
— Вы так думаете?
— Да.
И Лидия Петровна гордо вскинула голову. Но, неожиданно спохватившись, спросила с подозрением:
— А, кстати, вы кто такой?
— Ну... я его знаю по работе. Скажем, коллега.
— Ясно! Собутыльник!
Михаил Иваныч скрестил на груди руки. Лидия Петровна вытянула шею и внимательно разглядела татуировку на его правой руке в виде солнца с исходящими от него лучами. На основании каждого из его пальцев было также вытатуировано по одной букве, которые, сложенные вместе, составляли его имя: М-И-Ш-А.
Надвигаясь на него, Лидия Петровна сделала шаг вперед:
— Ну-ка, иди отсюда, Миша.
— Ого! — засмеялся Михаил Иваныч.
— Ну давай отсюда! Как у вас говорят, топай до хазы! Иди-иди!
Прекратив отступление, Михаил Иваныч выставил вперед обе руки:
— Хорошо, хорошо, сейчас уйду, только один вопрос... Скажите, вы хорошо это прикрепили?
И он снова показал на плакат.
— Не беспокойся, алкаш! Не сорвешь!
— А теперь — снимите!
И он поднес к самым глазам вдруг оторопевшей женщины свое удостоверение.
* * *
У Кеши началась настоящая истерика. Они с Лёликом сидели перед шефом, как на допросе. На этот раз Лелик хранил гробовое молчание. Зато Кеша орал, как резаный, то и дело воздевая руки кверху или закрывая ими залитое слезами лица.
— Все пропало! Шеф, все пропало! Гипс снимают! Клиент уезжает! Что нам делать?!!!
Чтобы урезонить разошедшегося Кешу, Лёлик сорвал со своей головы берет, обнажив лысину в полголовы, и, обхватив Кешу сзади за шею, закрыл им его лицо. Кеша сразу же цапнул за палец Лёлика через плотную шерстяную ткань.
* * *
Из-за угла во двор повернула бежевая «Волга» и стала приближаться к ожидавшему у подъезда Семену Семенычу.
— Доброе утро, Семен Семеныч,— громко поприветствовала его подошедшая сзади тетя Маша.— Куда это вы в такую рань?
— К своим, в Дубровку.
Он приподнял руку, в которой держал перевязанную шпагатом коробку с тортом.
— А-а-а,... — понятливо протянула тетя Маша. В этот момент возле них притормозила машина.
— Кто заказывал такси на Дубровку? — высунувшись из окна, спросил водитель.
— Я,— оглянулся Семен Семеныч.
— Садитесь,— учтиво пригласил его в машину Лёлик,— а это был именно он, правда, измененный почти до неузнаваемости: приклеенные рыжие усы, форменная фуражка и темные очки, которые сейчас он держал возле носа.
— Ну что ж, я поехал,— сообщил Горбунков тете Маше.
— Счастливо! — кивнула она в ответ.
Они ехали по утреннему городу, оба пребывая в прекрасном расположении духа. Вдохновленный удачным началом придуманной шефом очередной операции, Лёлик вдруг тоненьким голоском, подражая Козловскому, затянул любимый романс, как всегда попадая между нот:
— Я устретил вас — и усе былое У отжившем сердце а-а-ажило...
Семен Семеныч подпел ему негромко, но точно так же фальшиво.
— Я успомнил вре...
— А Михаил Иваныч не смог приехать? — спросил вдруг Семен Семеныч.
Лёлик запнулся на мгновение и энергично, не прекращая пения, помотал головой. —- ...лотое и сердцу ста...
— А Володя? — допытывался Семен Семеныч. Лёлик снова помотал головой.
— ...ло так лег...
— Заняты?
— Угу! ...ко.
— А вы в каком звании? Лёлик насторожился:
— Каком звании? Какое звание?
— Как и Володя? Лейтенант милиции?
От неожиданности и испуга Лёлик резко крутанул руль, и машину чуть не занесло на тротуар. Выровняв руль, он пробормотал:
— Лэйтенант... старшой... я. Ага.
— Товарищ старший лейтенант! Разрешите, я вас при жене буду называть по званию? Для солидности. Можно?
— А... ага... Разрешаю.
— Спасибо. Но только вы ей обязательно скажите, что я выполнял ваше спецзадание. В ресторане, а главное — в гостинице.
— Угу.
— А чтоб она не волновалась... — он приподнял руку в гипсе: завтра все равно это снимут... вы ей ничего не говорите о контрабандистах, золоте и бриллиантах.
Нервы у Лёлика не выдержали. Заметив у одного из домов телефонную будку, он резко повернул руль и затормозил.
— Нет! — громко закричал он.— На это я пойтить не могу! Я должен посоветоваться с начальством... с шефом...
— С Михал Иванычем? — весело поинтересовался Горбунков.
— Ага! — прошептал, задыхаясь и выходя из машины Лёлик.— С Михал... Иванычем!
— Привет Михал Иванычу! — весело крикнул ему вдогонку Семен Семеныч.
* * *
Рука в белоснежном манжете с массивным бриллиантовым перстнем на пальце потянулась в трубке. На другом конце провода кто-то орал, как безумный. Однако владелец бриллианта подносить трубку к уху не торопился...
А в это же самое время перед еще не успевшей удалиться тетей Машей притормозило очередное такси. Сдвинув брови на переносице, из окна не нее глянул водитель.
— Вы за кем? — поинтересовалась тетя Маша.
— Як Горбункову. Семен Семенычу. Он еще не выходил?
— Что там у вас за порядки? — возмутилась тетя Маша.
— А в чем дело? — не понял водитель.
— А в том, что он уже уехал!
— Как? Когда?
— Так я вам и сказала. Уехал — все. Какая вам теперь разница? Вы разберитесь там, почему за одним человеком несколько машин присылают.
В ответ водитель молча выставил в окно свое удостоверение. Тетя Маша склонилась к окну и внимательно изучила документ. И сразу же суетливо и угодливо зашептала:
— Уехал! В Дубровку! Минут двадцать назад! На такси. Бежевая «Волга». Двадцать восемь-семьдесят, ОГО.
— Угу,— бросил водитель, уже трогаясь с места.
* * *
— Так... понял... усе понял — кивал кому-то на другом конце провода успокоившийся, наконец, Лёлик.— На девятнадцатой версте? Значит, без него? Понял! Начинаю действовать без шума и пыли по вновь утвержденному плану! Усе!
Повесив трубку, он с силой шлепнул по автомату ладонью. Подождав, пока в автомате перестанет греметь, он выгреб из ячейки возврата целую пригоршню монет.
Его вдруг словно подменили.
— Ну, как? — поинтересовался Семен Семеныч, когда Лёлик уселся за руль.
— Привет... от Михал Иваныча! — весело отозвался тот.
— Спасибо. Ну, что? — повторил вопрос Горбунков.
— Усе будет у порядке! К жене приедете как огурчик: без гипсу, без пыли, без шуму! Михаил Иваныч разрешил снять гипс сегодня!
— Поймали? — радостно рассмеялся Семен Семеныч.
— Поймали, конечно, поймали!
— А кто он?
— Да лопух!
И они снова расхохотались.
— ...Зачем возвращаться? — объяснял по дороге Лёлик.— Не будем терять времени. У нас есть точка на трассе — там и снимем гипс. Как говорит наш дорогой шеф... э-э...Михал Иваныч, куй железо, не отходя от кассы! Быстренько сымем гипс, выпотрошим его — и полный порядок!
— Товарищ старший лейтенант,— Горбунков приподнял левую руку.— Только прошу вас все ценности принять по описи!
— Ну, какой разговор! По всей форме! Опись, протокол, сдал, принял... Даже отпечатки пальцев!
И Лёлик громко заржал.
* * *
Вдоль кромки шоссе, пролегавшего через лес, нервно прохаживалась взад-вперед худощавая тетка в длинной черной юбке, ярко-красной кофте на широкой баске и с запеленатым младенцем на руках. Голова прикрыта не то тряпкой, не то платком мышиного цвета. Подойдя поближе и приглядевшись, в тетке без труда узнавался Кеша. Он принял такой маскарад по указанию шефа и исполнял сейчас свою роль без видимого удовольствия. Юбка явно мешала ему двигаться, платок сползал на лоб, а «дите» он время от времени опускал вниз «головой», словно бревно. Да, собственно, это и было толстенное бревно, только укутанное тряпками.