За полтора года вышло три большие серии сюрпризов – «Персонажи русских народных сказок», «Зверушки с клюшками», «Космические ёжики». Серийные яйца Бегемот разбавлял мелкосерийными, то бишь пошёл по проторенной Европой дорожке. К тому же, он заключил договор с фирмой, выпускающей миниатюры солдатиков разных эпох, и начал вкладывать в яйца и солдатиков тоже.
Младшие клерки и обслуживающий персонал в «Сладкоежке» зарабатывали побольше университетских профессоров, и поэтому кто зубами, кто вставными челюстями держались за свои места. Тем не менее, увольнения периодически случались, и приход Бегемота в какой-нибудь из офисов или в цех подчас наводил панический ужас на всех работников предприятия.
Первыми, кто испытал на себе утренний неконтролируемый гнев главного начальника, оказались завскладом готовой продукции. Бегемот лавировал между штабелями упаковок, словно лев, высматривающий добычу. Он разглядывал чуть ли не каждую коробку, проводил по ней ладонью, будто лаская, приказывал подсобным рабочим достать ту или иную, и опять досконально изучал. Наконец, он подозвал ответственное лицо – женщину килограммов на девяносто нетто, и пробасил ей в лицо:
– Мы с вами вчера загружали «газель» до «Шереметьево». Помните?
Конечно, она помнила. Недавно, чтобы пресечь поползшие по фирме слухи, Рогожин официально заявил, что «мы торгуем с заграницей». Обычно всегда, когда проходит погрузка до «Шереметьево» – Рогожин присутствует на складе лично.
– Да, конечно. Что-то не так? – робко поинтересовалась зав складом.
– Мне нужна накладная. Ну, копия там. Что мы погрузили?
Геннадий Васильевич нервничал, это слишком бросалось в глаза. Он не мог спокойно стоять на месте, его глазки бешено бегали, руки терзали сигарету, и никто не смел сделать замечание, что курить на складе нельзя. Ещё бы ему оставаться спокойным – он ЗНАЛ, что обвинения Мамона – несправедливы. Он догадывался, что его подставляют. Он знал, что ничего не присваивал себе, и поэтому начал суетиться с самого утра. Если он не поймёт, куда делся товар, не отыщет его, то, как сказал Мамон, – лучше не думать, что будет с ним и его семьёй. Которую сегодня же необходимо вывезти из страны.
Он хорошо помнил вчерашнее утро. Он внимательно следил за тем, чтобы погрузили именно те, помеченные буквой «Б» коробки. Помимо них в Бельгию отправляли шоколад, но до него Рогожину дела не было. Затем Бегемот подозвал водителя…
– Вот, – протянула листки женщина-зав.
Да, именно это. Рогожин внимательно проглядел товарно-транспортную накладную. Грузоотправитель – «Сладкоежка», грузополучатель – «Шереметьево-плюс»… Водитель – Иванов.
– Иванова мне. Пусть зайдёт.
Через десять минут зашуганный мужик протиснулся в шикарный кабинет Бегемота. Он старался не подавать виду, что сильно перетрусил от такой чести – быть вызванным к Боссу.
– Ты вчера возил машину в аэропорт? – с ходу спросил Рогожин.
– Ну… Как вы сказали… – замялся мужик.
– Что значит как я сказал? У тебя накладная была? Была. И куда ты поехал?
– В… аэропорт «Шереметьево»…
– Один, два?
– Один раз ездил…
Рогожин, не стесняясь, грязно выругался. Потом плеснул себе «Паспорт-скотча» из хрустального графина, успокоился, выпил, ещё раз плеснул и закурил «Собрание».
– Расскажи, что произошло во время поездки.
– Я… уснул, – как-то сразу разоткровенничался мужик, – но я довёз груз в целости и сохранности! Богом клянусь!
– Что значит ты уснул? – не понял Рогожин.
– Меня сморило. Я подумал, что лучше десять минут покемарить, иначе чего доброго аварию устрою. Ну, остановился… Полчаса где-то поспал, потом дальше поехал… Там, на складе груз приняли, всё в точности, сколько написано, столько привёз… Богом клянусь!