И Витька совсем растерялся. Надо вызвать милицию и «03», но СТРАШНО. Спрятать труп бабки? Тогда как объяснить её исчезновение? Бабка ходит получать пенсию, платит за квартиру, треплется с соседями. Значит, надо смываться самому? Рано или поздно вонь даст о себе знать, труп обнаружат и объявят Витьку в федеральный розыск…
– Что же мне делать? – он заколотил кулаками по полу, – что же делать? Почему мне так не везёт, за что, Господи…
Самое простое решение – понять, кому нужна смерть бабки и попробовать отыскать её настоящих убийц – в голову не приходило. Ибо Витька, вчера сумевший взять себя в руки, сегодня не выдержал, и просто лежал на полу и стонал. Говорят, Бог не посылает нам таких испытаний, которые мы не можем преодолеть.
Так вот, враньё это.
Глава 5. Бандиты
Пока будут лохи, будут и бандиты. Если в этом мире что-то появляется, то моментально возникает его противоположность.
Приглашение красавицы-брюнетки по имени Олеся оказалось кстати – Вадик совсем не хотел появляться около своего дома. Разборки с превосходящими силами братков, которые наверняка будут его поджидать, в планы не входили. Тем не менее, он удосужился известить родителей о том, что никуда не исчез, ночует у друзей, а заодно узнал, что их никакие братки пока не беспокоили.
К тому же, Вадика подгоняло любопытство – что означает странный интерес брюнетки к его скромной персоне? После того, как он задал безобидный, в принципе, вопрос, по телефону – Олеся вместо ответа предложила прибыть к ней и назвала адрес. Всю дорогу до Реутова Вадик размышлял. Кто придумал такое сочетание слов – «женская логика»? Как может называться логикой то, что по определению алогично? Логика – это незыблемый свод железных правил, связывающих причины со следствиями. Как только Вадик увидел Олесю, ждущую его рядом с подъездом, то лишь усмехнулся про себя – фиг он теперь потащится домой, будь у неё в квартире хоть три набора родителей!
Он до сих пор ходил в камуфляже – за что получил втык сегодня на работе. Мол, сотрудник солидной компьютерной фирмы должен надевать костюм. Вадик знал это, и поэтому навешал душераздирающую историю о том, что вынужден ночевать у своей тайной пассии, поскольку скрывается от бандитов, которые мстят ему за то, что он переехал ангорскую кошку их главаря… и так далее. Разумеется, никто ему не поверил, но проблему удалось замять.
– Ну, и как тебе Маша? – вместо приветствия выдала Олеся, протягивая ему открытую бутылку пива.
– Бревно бревном, – Вадик сделал большой глоток и глянул вверх, на окна дома, – ну что, идём?
– Ты как к себе домой? – Олеся развернулась и пошла по направлению к детской площадке.
Вадик догнал её, обратив внимание на то, что Олеся без сумочки, с пивом и совсем не в деловой одежде. Выходит, уже приготовилась. Она села, согнав со скамейки компанию подростков, Вадик бросил свой рюкзак рядом с ней, а сам встал напротив. Он и так был выше неё, а теперь вообще возвышался этакой каланчей, правда, имеющей примечательную верхушку: узкое бледное лицо с резкими чертами и двухдневной щетиной, чёрные-пречёрные зализанные назад волосы с небольшим хвостиком, орлиный нос, блуждающую улыбку и совсем не наивные холодные глаза.
– Зачем тебе она нужна? – спросила Олеся, доставая сигареты.
– Кто? – искренне удивился Вадик.
– Маша. Она же пьяница, провинциалка, глупа, как пробка, и ничего не может. Или ты только таких предпочитаешь, чтобы казаться в сравнении с ними крутым? – Олеся угостила его сигаретой и продолжила: – А вот Ленка – другое дело. Её единственный недостаток – дочка. Но и это можно переварить. А так она очень даже ничего. Предки богатые, квартиру ей подарят, если она мужа себе заарканит. К тому же она добрая и надёжный друг. Такая не бросит. Будешь за ней, как за каменной стеной. Ну, как в тюрьме.
– Ну, может, хватит? – процедил Вадик, не вынимая сигареты изо рта, – я что, по-твоему, похож на жениха? Мне эта Ленка…
– А что тебе Ленка? – перебила Олеся, – она что, уродка? У неё модельная внешность, она курит благородные сигареты и не нажирается, как Маша. Она красивая девчонка, Вадик. Не каждый день встретишь такую.
– А, по-моему, ты считаешь её ещё большей дурой, чем Машу, – прищурился Вадик, – и вообще, ты кроме себя, всех остальных за людей не принимаешь. У тебя же это на лице написано.
– Как грубо! – фыркнула Олеся и демонстративно отвернулась.