— Регистрировать, как «найденную»? С этим тоже обождем… Появилась уже какая-нибудь ясность с этими двумя пожилыми людьми… что сгорели пару дней назад в своем доме под Шилуте?
— Ты про покойного Гему спрашиваешь? Кстати… он ведь у тебя когда-то… в конце восьмидесятых, кажется?.. был на «картотеке»?
— Что было, то сплыло. Так что с Гемой? Тебе этот случай не показался подозрительным?
— Не то слово! Но реально зацепиться там особо пока не за что. Если верить местным полицейским, расследующим это дело, внешне все выглядит как несчастный случай… Типа — неосторожное обращение с газовой колонкой! Сегодня прямо с утра туда отправилась наша вильнюсская криминалисты! Если появятся какие-нибудь интересные для нас сведения, я буду немедленно извещен…
— Интуиция мне подсказывает, что случай с Гемой может иметь отношение к нашей истории, — сказал Зверев. — Я не очень верю в такие вот «совпадения». Возможно, кто-то ему нанес визит… Попросил, гм… кое-что посмотреть и оценить…
Василяускас, который и сам уже о многом догадывался, — что касалось «груза», да и не только одного этого — тут же повернулся к своему собеседнику… И даже придвинулся поближе, предчувствуя, что именно сейчас начнется самая «секретная» часть их нынешнего разговора.
— Сергей, ты же сам — профи! — сказал он, понизив голос. — Ну что мы бродим в потемках… это я о себе говорю! Пойми, я не лезу в ваши тайны, у меня своих дел хватает! Точно также… совершенно не мое дело, о чем там шепчутся про меж собой наши с тобой шефы! Но сколько можно искать кошку в темной комнате?! Да еще с завязанными глазами…
— Можешь не продолжать, коллега! Буду откровенен: мы не ожидали, что вот эти ребята, которые угнали наш транспорт с в а ш е й охраняемой стоянки, начнут курочить новенькую тачку… И наткнутся, в итоге, на тайник! Была надежда, что вы найдете угонщиков раньше, чем они вывезут «лагуну» за пределы Литвы. Еще до того, как кто-то из них услышит о наших настойчивых поисках. Да, я надеялся все это время, что вы вернете нам транспорт… целым и невредимым, с ценным «грузом». И если бы так все и случилось, то ни вам не пришлось бы знать того… чего не следует, и чего вы и сами не хотите знать… ни мне не пришлось бы тут откровенничать и делиться кое-какой «закрытой» информацией!..
— Но мне-то ты можешь дать более подробные сведения? — мрачно изрек Василяускасу, которому происходящее нравилось все меньше и меньше. — Как же мы будем разыскивать эту вашу «пропажу», если не знаем, ни что это такое… ни как это выглядит… да ничего не знаем — вообще?! Если бы знали «качественные характеристики»… ну хотя бы в общих чертах… то уже наверняка сообразили бы, кто из нашего местного контингента мог приложить руку к этому гнусному воровству!..
Зверев некоторое время молчал. С того места, где они расположились на скамейке, открывается прекрасный вид на реку Вильняле и окрестные городские кварталы. Он сделался — на время — чуточку рассеянным. Как-то ушел в себя. Лицо немного обмякло, веки полуприкрыты… Складывалось даже впечатление, что мысли этого непростого человека блуждают где-то бесконечно далеко от реки Вильняле, — на которую отсюда, с небольшой возвышенности, открывается прекрасный вид — и даже далеко от времени, в котором они живут…
Молчание длилось минуты две или три. Зверев легонько встряхнул руками, — как-будто сделал «пассы»… или же хотел отряхнуть, отвести от себя что-то. Повернулся к собеседнику, и, глядя ему в глаза, спросил:
— Альвидас, ты еще не забыл «дело Цыгана»? Ровно четверть века прошло с той поры… ну что, вспомнил?
Литовец, глядя куда-то прямо перед собой, мрачно покачал головой. Самое удивительное, что в последнее время он и сам частенько вспоминал о той давней истории, наделавшей в свое время немалого шума в «высших советских сферах». В сущности, они с нышним собеседником, — в ту пору, как и он сам, оперуполномоченным республиканского УБХСС — были мелкими сошками и потому спаслись, не попали под «раздачу». А вот кое-кому из начальства и местных партийных бонз тогда крепко не поздоровилось…
Любопытно, что события, в которых довелось каким-то боком поучаствовать и двум молодым в ту пору оперативникам, до сих пор толком нигде не освещены. Если о Галине Брежневе и ее окружении, — включая одного из ее возлюбленных, цыгана Бориса Буряце, вечно увешанного золотом и камнями, как елка гирляндами, и плохо, кстати, кончившего, как и все они — написаны тома книг и сотни газетных статей, то о другом цыгане, уроженце Каунаса, крутившем в ту же пору колоссальные аферы — до сей поры известно не слишком многое. Но именно он, этот уже забытый всеми «герой», стал формальной причиной того, что на рубеже семидесятых и восьмидесятых прошлого века тогдашний премьер СССР А. Косыгин в ходе одного из заседаний Политбюро скажет в сердцах: «У нас в стране действует настоящая „бриллиантовая мафия“… Каунас больно ударил по мошне нашего государства»…
Все ж поразительные были времена! Геннадий Александров, он же Цыган, он же — Барон, выходец, как уже говорилось, из каунасского предместья, тридцатилетний «красавчик», толком нигде не учившийся, вдруг оказался на самом верху теневой иерархии того времени! В конце семидесятых он совершенно в открытую проживал в роскошном — по тем временам — номере одной из московских гостиниц и почти ежевечерне ужинал в ресторане «Националь», в двух шагах от Кремля. Причем зачастую оплачивал «стол», где сиживали деятели советской элиты. Спустя годы, когда Василяускас прочел оставшиеся в Литве — большую часть материалов вывезли, конечно, или уничтожили — документы по этому делу, у него самого глаза на лоб полезли… какие имена!.. какие фамилии!.. какие люди опекали Цыгана в Москве! Некоторые и сейчас здравствуют!.. Или же это он им сам покровительствовал? Помогая отдельным «заслуженным» и «народным» личностям превращать обесценивающиеся гонорары и премии в «камушки» (которые, как известно, всегда в цене?)…
Понятно, что Александров — талантливый, по-видимому, мошенник и теневой делец крутого масштаба — действовал не в одиночку. В республиканском УБХСС, в котором служили Зверев и Василяускас, тоже присматривались к этому деятелю. Накапливали «матерьяльчик», но до поры ничего серьезного не предпринимали. Наверное, руководство было в курсе, что Александрова, как сейчас принято говорить, «крышуют» непосредственно из Москвы. Засветился он не потому, что тратил в Литве крупные деньги, — кутил-то он как раз в Первопрестольной — а в связи с организованными им поставками в республику «изделий из хрусталя». Аккуратно проверили, в чем тут «фишка»… и ахнули: следы привели на смоленский завод «Кристалл», который помимо хрустального «ширпотреба» производил огранку якутских алмазов, будучи крупнейшей гранильной фабрикой страны…
В какой-то момент деятельность Цыгана и его окружения приобрела такой масштаб, что — при всех их высоких связях и при всей их «щедрости» — этим коллективом вплотную занялся Комитет. А тут еще Брежнев стал сдавать…Ну а Юрий Владимирович Андропович, как стало известно позднее, приказал взять к ногтю «бриллитантовую мафию» и при этом действовать жестко — «не взирая на лица и размер взяток»…
Арест Г. Александрова планировалось произвести тот час же — он был центральной фигурой в этом драгоценном пасьянсе и мог дать очень и очень ценные сведения. Операция проводилась в строжайшей тайне. К тому времени Цыган успел построить себе впечатляющих размеров «домишко» в Литве и даже обзавестись семьей. «Наружка» из республиканского УКГБ — коллегам из милиции уже не доверяли — следила за каждым шагом Александрова (он, впрочем, почти не высовывал нос из своей «крепости»). Но и этим ребятам в Москве как-то не сильно верили, поэтому в октябре 1979 года в Литву стянули серьезные силы. Были созданы несколько колец оцепления, одновременно действовали сразу несколько бригад, сформированных из опытных сотрудников КГБ, командированных в Вильнюс из Риги, Минска и Калининграда. И вот тут-то, о чем так и остались в полном неведении многие, — если не подавляющее большинство — участники тех событий, произошло самое интересное…