Выбрать главу

– Ты захватил меня в Диеппе, сказав, что мы совершим небольшую увеселительную поездку, – начал он. – Я не отказался, надеясь, что мы высадимся в Испании, чтобы подурачиться с прекрасными сеньоритами, а тут, черт возьми, ни одной сеньориты за все путешествие! Напьюсь, думал я, испанского вина в Гибралтаре, а Рождество проведу в Пэл-Мэл... И это я, никогда не выезжавший из Лондона больше чем на неделю, чтобы не плакать по своим детям. Будь же честным человеком, Ин, мой мальчик! Ты едешь, наверное, по какому-нибудь важному делу, и тайна его известна только маленькому японцу... Скажи, что это так, и я, Тимофей, до конца мира буду верить тебе!

– Тимофей, – сказал я, чувствуя, что наступает время, когда я должен откровенно поговорить с ним, – ты настолько хорошо знаешь меня, что не назовешь ни безумцем, ни ребенком. Я поясню тебе в двух словах, зачем я приехал в Африку. Я желаю узнать, кто украл мой жемчуг, который был надет в Кенсингтоне на Анне Фордибрас.

Удивить Тимофея Мак-Шануса совсем нетрудно, ибо это человек, состоящий из восклицаний. Но в это утро он был на рубеже удивления. Повернувшись ко мне, он взглянул мне прямо в лицо, затем дружески опустил свою громадную руку на мое плечо.

– Это не шутка, Ин?

– Никакой шутки здесь нет, Тимофей.

– Ты думаешь, что истина плавает по морю?

– Не только думаю, но верю этому так, что истратил пятую часть своего состояния на покупку этой яхты и готов истратить еще три пятых, если экспедиция эта поможет мне открыть истину.

– И нет ни единого человека, который, кроме меня, знал бы эту тайну?

– Есть... мужчина и женщина. Я не говорил о ней ни тому, ни другой. Мужчина – это японец, от которого ничто не скрыто под небом. Женщина... Она знает все сама по себе: это Анна Фордибрас.

Он с видом некоторого разочарования покачал головой.

– Японец – сам сатана во плоти, не могу отрицать этого. Девушка – другое дело. Этот сумасшедший старый джентльмен сам украл жемчуг и заставил свою дочь надеть его под самым твоим носом. Фабос, мой мальчик, ты не веришь этому?

– Я все скажу тебе в свое время, Тимофей! Ждать этого не так долго. С другой стороны, однако, я могу целый год проплавать здесь. Не печалься, мой друг! Я уже обещал тебе, что первый пароход, отходящий из Капштадта после нашего приезда, отвезет тебя обратно в твой любимый Пэл-Мэл. Мои обязанности вполне ясны. Я не могу уклоняться от них, каковы бы ни были последствия. Согласись, впрочем, Тимофей, что ты приятно путешествовал.

– Путешествие приятное и компания хорошая. Твой японец швырнул меня вчера в другой конец каюты, чтобы показать мне, как это делается у них на родине. У тебя тут есть шотландец, который заставил меня переплыть экватор в коротенькой шотландской юбке, и еще два проходимца из графства Корк, которые рассказывают мне, будто у них на штусборде луна вместо котла для паровой варки. Потом играю с тобой каждый день в пикет и проигрываю тебе свои сбережения – семь фунтов, четыре шиллинга и два пенса... это так же верно, как то, что я живой человек. О, да! Путешествие вполне приятное! И ради чего, Фабос? Ты ведь волшебник, так не можешь ли сказать мне этого?

– Совсем я не волшебник, Тимофей! Предложи мне тот же вопрос в восемь часов вечера, и я в состоянии буду ответить тебе. Если я не ошибаюсь, то ответом будет дымок, виднеющийся там на горизонте. Я тебе скажу, когда будет безопасно говорить об этом, – ни одной минутой раньше или позже.

Я сказал это, кажется, так горячо и серьезно, что он не мог не поверить мне. Не смешно ли, право, что пустая, собственно, вещь могла так взволновать меня, а между тем я ни разу еще не приходил в такое возбужденное состояние с того самого времени, когда подозрения мои впервые подтвердились находкой в бухте Паллинг. Туманная дымка на горизонте – сознание того, что какое-то другое судно идет по тому же курсу к южным берегам Африки. Вот все, что мы увидели, а между тем на борту не было ни одного человека, у которого не забилось сердце и не дошли нервы до высшей степени напряжения при виде туманной дымки.

– Что вы скажете об этом, капитан Лорри? – спросил я краснощекого, всегда спокойного офицера, который подошел к нам во время нашего разговора. – Здесь ведь нет курса для судов. Думали ли вы встретить линейный корабль так близко у берегов?

– О, нет, сэр! Будь это канонерское судно, идущее в Порт-Ноллоз, оно делало бы не десять узлов. Такие суда делают по пятнадцати.

– Он держит курс на юг?

– На юг, сэр!

– Вы не удивитесь, если услышите, что оно останавливалось в бухте Св. Елены?

– После того, что вы мне сказали, сэр, ничто меня не удивит. Достаточно удивительно и то уже, сэр, что мы могли встретить здесь какое бы то ни было судно.

Я согласился с ним. Нет ничего более приятного в жизни, как подтверждение истинности какого-нибудь заключения, выведенного из целого ряда известных обстоятельств. Здесь, на этом далеком океане, раскрывалось одно из колец в цепи моих предположений...

– Капитан, – сказал я, – люди поймут, я думаю, что нам необходимо узнать, зачем судно это посещает бухту Св. Елены и куда оно отправляется, когда покидает ее. Остальное предоставляю вам... и машинам. Если только догадаются о нашем намерении, нам немедленно помешают. Доверяюсь вполне вашему здравому смыслу и надеюсь, что ничего подобного не случится.

– Нет, сэр, не случится, – сказал он спокойно. – Машины еле-еле двигаются. Мистеру Бенсону даны уже инструкции.

Я прислушался к стуку наших сильных машин: они действительно еле двигались. Почти незаметная дымка поднималась над нашей безобразной толстой трубой. Матросы шепотом разговаривали между собой, наблюдая черное облако на горизонте. Я постарался, чтобы все они знали о том, что мы преследуем неизвестное нам судно, но не желаем, чтобы там догадались об этом. Одного этого было уже достаточно, чтобы пробудить в моряках страсть к приключениям. Когда же капитан Лорри приказал им к довершению всего немедленно заняться пушками, то они с жаром принялись за это.

Ночь должна была открыть нам всю истину. Кто будет удивляться после этого, что я ждал наступления ночи, как человек, ожидающий обещанной награды, о которой он мечтал в течение нескольких месяцев?..

VIII

Ночь не безмолвна

Я пообедал с Мак-Шанусом в восемь часов вечера, а затем мы решили сыграть небольшую партию в пикет. Теперь он был уже посвящен в мои дела и знал многое из того, что я предполагал сделать.

– Так по-твоему, – сказал он, – люди на том судне отправляются за бриллиантами, украденными из рудников Африки? Ты произведешь сенсацию во всей Вселенной, если только тебе удастся доказать это!..

В ответ на эти слова я напомнил ему о громадной ценности алмазов, которые похищаются ежегодно из рудников одного только Кимберлея.

А затем, несмотря на самый тщательный надзор полиции, отправляются в конце концов в Европу, где пускаются в оборот не очень щепетильными купцами. Как объяснить все это? Не все ли это равно, если бы мы спросили, возможно ли, чтобы украденные драгоценности стоимостью в несколько миллионов исчезали ежегодно чуть ли не на глазах у полиции?

– Тимофей, – сказал я, – я пришел к тому заключению, что драгоценности эти скрываются на море. Судно, которое мы собираемся исследовать, получит часть украденных драгоценностей на пути между этим местом и Св. Еленой. Оно передаст их на большее судно, которое плавает теперь по Атлантическому океану. Это последнее судно, имей мы только возможность попасть на него, могло бы рассказать нам историю многих знаменитых грабежей, показать содержимое многих обокраденных несгораемых сейфов, сообщить нам о том, где находятся многие ценные вещи, о пропаже которых объявлено теперь полицией. Я надеюсь, что настанет тот день, когда я ступлю на палубу этого судна, а ты будешь сопровождать меня, Тимофей. Есть одна вещь на свете, в которой я никогда не сомневался... и вещь эта – мужество моего друга.