Анна в недоумении переводила взгляд с одного на другую.
– Ты и Карецкий, – тихо проговорил Степан. – На воре шапка горит…
Махович удивленно взглянул на него, затем взял снимок, повертел в руках и ошалело повернулся к своей половине.
В этот момент в дверь позвонили и, не дожидаясь ответа, ударили чем-то тяжелым.
– Откройте, полиция! – потребовал грубый мужской голос. – Немедленно откройте, мы знаем, что вы дома! В квартире находится опасный преступник!
– Уже и полицию вызвали? Ничего у вас на меня нет, не докажете! – злобно прошипела Бажова и ринулась из комнаты.
Бормоча: «Золя, Золенька, успокойся», Махович бросился за ней следом, Степан с Анной за ними. В дверях спальни Андрей внезапно остановился и попятился назад.
– «Золенька»!! Как же ты меня достал, – передразнила его Бажова и взвела курок пистолета. – Вот, у Васечки на память прихватила. Стой, где стоишь, иначе тут же отлетишь в мир иной. И вы все тоже, стоять на месте. Камень мой, я никому его не отдам!
Вслед за мужчинами Анна подняла руки вверх, чувствуя, как по позвоночнику прошла судорога – перед ней стоял совершенно сумасшедший человек, глаза Изольды стали огромными как блюдца, губы сжались в узкую линию, руки тряслись.
Держа всех троих на прицеле, Бажова принялась рыться в верхнем ящике трюмо. Анна завороженно следила за ее действиями, боясь шелохнуться, ибо сомневаться в том, что та, не раздумывая, выстрелит, не приходилось.
Обезумевшая светская львица выкидывала вещи прямо на пол и в конце концов достала какой-то скомканный платок, развернула его, отбросила… в руке остался Бхаласкар.
– Так это ты? – чуть не плача, спросил Андрей.
– А ты думал, почему я так зажглась этой презентацией, носилась с тобой, советовала, как лучше все устроить? – Бажова разразилась гортанным смехом. – Думал, небось, что я тебя люблю и поэтому помогаю?
– А зачем же ты предложила нанять частного сыщика?
– Для алиби, конечно, для чего же еще, – стальным голосом сказала Изольда.
– Ты же меня уничтожила, – Махович схватился за голову. – Мою карьеру уничтожила.
В это время грохот снаружи возобновился, дверь явно вознамерились выбить.
– Плевала я на тебя! И на твою вшивую карьеру! Да ты Васе даже ноги мыть не сгодился бы! Его я любила, ясно? Его, а не тебя! Только не оценил он, вот и поплатился.
– Значит, ты его убила? – вклинился в разговор Степан.
– И ни капли об этом не жалею. Не жалею! – теперь было уже непонятно, смеется Бажова или рыдает.
– Да нет, этого не может быть! Не слушайте ее! – замахал руками Махович. – Я помню, как мы вернулись из кафе и вместе легли спать.
– Ха-ха-ха… Лечь-то легли, а спал только ты и крепко – еще бы, полпачки снотворного с чаем проглотил. А я в машину и к Васе. Мы же с ним вместе все провернули, собирались уехать из страны и пожениться… Только этот подлец, когда дело было сделано, сразу открестился. Я к нему приехала, привезла Бхаласкар, а он начал канючить, что надо, мол, подождать, пока все уляжется, тра-та-та… а у самого интрижка с певичкой какой-то, думал я не знаю. Но только не на такую нарвался. Я решила оставить пейнит себе, а он попытался отнять, вот и пришлось…
– И увидев, что мы с Анной подъехали к дому Васи, ты решила нас подставить? – уточнил Степан.
– Да мы хотели от этой дуры сразу избавиться, чтоб никому ничего не успела ляпнуть. – Бажова ткнула пистолетом в Анну. – Ты же наверняка видела, как я доставала колье, ты ведь рядом упала? Я еще за тебя ногой зацепилась.
Анна отрицательно покачала головой – ничего она не видела и никакого удара ногой не помнит, после взрыва у нее вообще шок был, – хотела что-то ответить, но слова застряли в горле.
– Только этот идиот Виталик не смог тебя в лесу поймать… – исходила желчью светская львица. – А Вася не захотел вылезать из машины, светиться.
– Так это Карецкий сидел в том черном «Мерседесе»? – воскликнула Анна.
– Кто ж еще.
– Ну, а Романова-то зачем было убивать? – спросил Степан.
– Вася с ним дружил и именно от него узнал про этот камень. – Бажова разжала кулак, и в свете люстры Бхаласкар вспыхнул огнем. – Старик знал, что у нас с Васей роман, даже как-то раз застукал нас целующимися. Он мог выдать меня… Не вовремя вы к нему притащились.
– Откройте немедленно! – кричали из-за двери, которая уже ходила ходуном от ударов.
Степан на всякий случай загородил Анну плечом, а она считала мгновения и молилась, чтобы эта чокнутая их не перестреляла, прежде чем ворвется полиция.
– Пейнит мой! – прошипела Бажова и снова крепко зажала камень в руке. – Никто его у меня не отнимет.