Он видел, как эта новость подействовала на Анну, и не знал, как ее успокоить, а ведь именно для этого он сюда и приехал – успокоить, помочь…
Слава богу, она не стала спрашивать, откуда ему все известно – видимо настолько расстроена, что такой вопрос даже не пришел ей в голову, и очень хорошо. Не будет же он объяснять ей, что у него полно знакомых, работающих в том числе и в правоохранительных органах, с одним из них он ведет общие дела и что как раз сегодня с ним созванивался и заодно спросил, как идет расследование. А тот возьми, да расскажи, что Галемба отсмотрел видеозапись презентации и решил, что женщина в красном, стоявшая около стенда с колье, явно замешана в этом деле.
Степан, конечно, сразу понял, о ком идет речь, и бросился к ней… помогать. Он толком не мог себе объяснить, почему ему вдруг так сильно захотелось ей помочь, но ноги сами принесли его к ее дому. И вот он сидит теперь у нее на кухне, не переставая удивляться своему поступку.
– Я устроила взрыв?! – Анна вскочила и заметалась взад-вперед по кухонке. – Украла колье?! Да еще и вместе с сообщниками! Они что там, в полиции, совсем с ума посходили? Да как им только такое в голову взбрело? Неужели больше не на кого свалить?!
Степан достал еще одну сигарету и закурил, аккуратно стряхивая пепел в блюдце с египетским орнаментом. Мотильда ходила по пятам за Анной и недовольно косилась на здоровенного дымящего мужика, вторгшегося в ее владения и расстроившего ее хозяйку.
– И вы явились ко мне отпраздновать эту сногсшибательную новость? – разозлилась Анна.
Степан смутился. Это и впрямь выглядело именно так, но все же было совсем не так.
– И да, и нет, – ответил он.
Анна остановилась:
– Как прикажете понимать ваше «и да, и нет»?
Степан затянулся, выпустил струйку белого дыма и осторожно произнес:
– Я хочу помочь вам.
– Мне? – Анна не поверила своим ушам.
– Вам.
– Помочь мне? – Анна села, не зная, что и думать.
– Вам, вам.
– И как вы собираетесь это сделать?
Степан задумался: удивительно, она все еще не спрашивает, откуда он все это знает и зачем ему понадобилось помогать ей…
– Я пока не решил.
– А-а… – разочарованно протянула Анна и, вскочив, опять принялась метаться по кухне, Степан опять затянулся, а Мотильда, рыкнув на гостя, засеменила по пятам за хозяйкой.
За окном, как специально, протяжно завыл ветер, и где-то, видимо решив составить ему дуэт, истошно завопила автомобильная сирена.
Степан не мог оторваться от Анны, от ее фигуры в голубых джинсах и в темно-розовой клечатой рубашке. Она была слегка полновата, совсем чуть-чуть, и это ему нравилось, он терпеть не мог костлявых недокормленных барышень. Анна то и дело поднимала воротничок рубашки, словно пытаясь закрыться, а тот падал вниз, она все его поднимала, а он все падал, и это казалось ему забавным, даже трогательным.
– Это в порядке благотворительности или как? Помочь-то? – наконец, задала она вопрос, которого Степан ждал.
Ждал, готовился, но вразумительного ответа пока и сам не знал.
– Я просто хочу помочь…
– Просто? – усмехнулась Анна.
– А что, это звучит для вас странно? – попытался отвертеться он.
– Не то слово! Очень даже странно!
– А у вас есть еще кто-нибудь, кто может поддержать вас в данной ситуации? – поинтересовался Степан, защищаясь, и тут же пожалел об этом.
Анна сразу как-то сжалась, померкла, стояла и смотрела сквозь него.
– Да, наверное, вы правы… мне сейчас только благотворительность и остается, – неожиданно просто ответила она, и в ее голосе не оказалось ни жалости к себе, ни обиды на кого бы то ни было.
Степан ругал себя последними словами за то, что затронул болезненную для нее тему, и старался не смотреть, как она задирает вверх воротник рубашки, пытаясь защититься от всех, и от него в том числе.
– Я некоторым образом тоже оказался замешан в эту историю, я тоже там был. Значит, и в моих интересах выяснить все, как можно скорее. Мне ведь неприятности ни к чему.
Анна кивнула и снова села за стол, его объяснение действительно звучало весьма правдоподобно, логично, и она даже немного успокоилась.
Все равно обратиться ей сейчас не к кому – женихов на горизонте не наблюдается, Максик не в счет, мать давно умерла, а отца она и вовсе не помнит, так как они развелись, когда ей было два года, личных связей в кругах власть или деньги имущих тоже нет, да и подружки все такие же, как она, одна только Ирка всякие знакомства водит, но, как только узнает про ее проблемы с законом, наверняка не то что помогать, а и совсем общаться перестанет. Такая она, Ирка.