– Ах, да! – воскликнул Степан и шлепнул себя ладонью по лбу. – Я же ему звонил и предупреждал о том, что приеду, вот ведь какой внимательный. – Он сгреб с заднего сиденья меховую куртку, небрежно накинул ее на плечи и придержал дверь для Анны. – Пойдемте скорее, он нас ждет.
Она уже в который раз за этот вечер покорно пошла за Степаном, хотя все еще сомневалась в правильности своего решения относительно его помощи – мало ли куда и зачем он ее привез.
Дом, который она увидела после того, как добрых метров триста прошагала по сосновому бору, походил на графский дворец, не меньше, только все тут было как-то уж слишком даже для графа – и колонны, и полукруглые окна с резными балкончиками, и две статуи оскаливших пасть львов по обеим сторонам высокого крыльца, и круглая башенка на крыше флигеля.
В нескольких окнах на первом и втором этажах горел свет. Степан уверенно направился ко входу.
– Надо же, здесь тоже открыто. Сегодня его гостеприимство просто не знает границ, – удивился он и исчез за дверью.
Едва не поскользнувшись на обледеневших ступеньках, Анна поспешила за ним и, переступив порог, присвистнула – весь огромный холл был до отказа забит антикварной мебелью, бронзовыми скульптурами, вазами, старинным оружием и другими затейливыми вещицами, но больше всего ее поразила широченная мраморная лестница, начинавшаяся в центре холла и уходившая куда-то ввысь, ее резные перила по всей высоте украшали золотые амурчики в разных позах, величиной с младенцев. Она погладила одного из них по кудрявой головке:
– Блестит как настоящее…
– Не сомневайтесь, первосортное сусальное золото. Это у Васи так выражается любовь к прекрасному. Некоторым, впрочем, нравится.
Да этот Карецкий просто образец «психически здорового человека», подумала Анна, мечта «Леди SPA».
– Вася! – позвал Степан, скинул куртку и обошел холл.
После мороза Анне показалось, что в доме так жарко, будто он находится на экваторе. Она размотала мохеровый шарф, не долго думая, пристроила его на ближайшего ангелочка, и, с облегчением сняв шубу, положила ее рядом.
– Вася! – громче крикнул Степан. – Мы пришли. И снова тишина…
– Странно. Может, он нас и не ждет вовсе? – предположила Анна, озираясь по сторонам. Ей вовсе не улыбалось быть обвиненной еще и в незаконном проникновении в чужой дом, тем более на Рублевке! За такое вообще, наверное, без суда и следствия ссылают сразу на Колыму…
– Скорее всего он наверху, – предположил Степан и стал быстро подниматься по лестнице.
Анна не отставала. Преодолев два пролета, они оказались на втором этаже, в царстве стекла и белого дерева, мраморных черно-белых полов, кремовых кожаных диванов, ну и, конечно, бессменных ангелочков.
Обозревая это нагромождение роскоши, Анна подумала, что у хозяина дома явно имеется какая-то червоточина в мозгу, и может быть, поэтому он пытается доказать всем и вся, что он де круче других – дескать, вот какой я, смотрите и завидуйте!!!
Здесь в коридор выходило несколько дверей, среди них выделялась одна, металлическая с большими заклепками.
– А что за ней? – заинтересовалась Анна, подходя ближе.
– Осторожно, она на сигнализации. Там Вася хранит наиболее ценное.
– Наверное, свою коллекцию. А что он собирает?
– Да кидается от одного к другому, покупает, покупает, слишком азартный, а потом быстро остывает. Вот увидит что-то, загорится и просто сатанеет, если его кто-то опережает, – сказал Степан негромко и тут же гаркнул: – Вася, да где ты? Вон как гостей встречаешь!
– Может, он все-таки нас не ждет? – Анна зябко повела плечами, ей почему-то стало не по себе…
– Ждет, конечно! Куда он мог деться? Он вообще не так часто покидает свой дом, боится.
– Чего?
– Чего и все богатые боятся… что тот самый пролетариат, которому ничего не досталось, снова взбунтуется и раскулачит.
Анна глянула на заманчиво улыбающихся амурчиков и кивнула – понатащил сюда всякой всячины и теперь чахнет над златом.
– А если он нас тоже испугался и спрятался за той дверью, бронированной? – усмехнулась она, прислушиваясь: из конца коридора доносились голоса.
– Да нет, он в кабинете. – Степан направился в ту сторону. Почему-то она была уверена, что сейчас их встретит этакий холеный сноб с ущемленным чувством собственного достоинства, с оттопыренными мизинцами и непременно в бархатном халате до пола…