– Мы обследовали пока только кабинет. На одном подсвечнике есть бурые пятна, похожие на кровь, и его недавно передвигали, но отпечатков на нем нет, видимо стерли. Да, вот еще… продавец с заправочной станции видел, как проехали наши машины и позвонил узнать, что случилось. Он сказал, что примерно за тридцать-сорок минут до нас сюда завернул черный джип «Инфинити».
Лицо Галембы просветлело – нашелся-таки свидетель, значит, защита черных прорвана!
– Срочно свяжитесь со службой ДПС. – Подполковник почувствовал прилив свежих сил. – Их камеры должны были зафиксировать точное время, когда эта машина проехала сюда и, главное, когда проезжала обратно.
Глава 18
Вот уже минут пятнадцать Анна и Степан ехали молча, каждого одолевали думы, тяжелые, как каменные жернова, и не было никакого желания делиться ими друг с другом. Автомобиль еле тащился по запруженному Садовому кольцу.
Вдалеке показалась красиво подсвеченная церквушка с голубыми куполами. Желтоватый свет фонарей отбрасывал дрожащие блики на ее арочные окна и белые стены, и из-за сильного снегопада казалось, будто здание парит в воздухе.
Анне захотелось выскочить из машины прямо на ходу и помолиться – довольно странное для нее желание, ведь она была не особенно религиозна, однако редкие походы в церковь умиротворяли ее и даже придавали сил, этого она отрицать не могла.
Правда времени на это, к сожалению, сейчас не было. Она прикрыла глаза и представила, как входит в храм, стоит перед иконой… хотела попросить о помощи, и тут в голову пришла мысль, что это испытание и оно дается человеку по силам его… так, кажется.
По силам?
Стало спокойнее, и, оглянувшись, Анна поискала глазами голубую маковку, но та успела уже скрыться за домами.
Интересно, что бы сказала мама, если б узнала, в какой водоворот угодило ее «горе»? Хотя, нет, не интересно. Конечно же, принялась бы истерить, обвинять, возмущаться. Анна не могла припомнить ни единого случая, чтобы мать была довольна и похвалила бы ее, даже за самую малость. Но Анна не обижалась, а за что ее, собственно, хвалить – училась на четверки, и это было плохо, ведь надо на пятерки; водилась с дворовой ватагой, а должна была сидеть дома и читать Достоевского или Пушкина; особенной красавицей не слыла, а должна была… и так до бесконечности. Иногда они вместе выбирались в гости, и каждый раз мать заставляла ее что-нибудь спеть или продекламировать перед своими подругами. Анна стеснялась, краснела, сбивалась, а мать настаивала… и потом дома отчитывала ее.
Долгие годы Анну съедало чувство вины, и она часто думала, что было бы, если б не тот гриб, а еще лучше, если б ей и вовсе не родиться. Тогда мама наверняка была бы счастлива, именно так – ее расстраивал сам факт существования дочери. А как это исправишь? Вот Анна и смирилась, а со временем даже согласилась: за что ее любить-то? Она была ни что иное, как «горе мое».
Вот и теперь мать наверняка сказала бы: «Ну я так и знала, что ты вляпаешься во что-нибудь подобное! Докатилась! А все характер твой несносный!»
Характер… Вот и муж все причитал, что с ней слишком сложно, что ему надоело терпеть ее выкрутасы, без нее гораздо проще, а яичницу он и сам себе сладит, да еще и получше. Мол, такой злыдне нужно жить одной… и смеялся над ней, когда она заговаривала о детях – куда, мол, ей, такой нищей, зарабатывала бы побольше, тогда бы и вякала, не повесит же он себе на шею еще и ребенка, ишь, чего захотела.
Анна тяжело вздохнула и уставилась в окно. Впереди показался огромный рекламный баннер со смеющейся длинноволосой блондинкой райской красоты. Надпись внизу гласила:
«Жизнь радует нас все больше и больше.
Просто доверься ей».
При виде этой счастливицы Анне стало невмоготу, из глаз потекли слезы, тихие, горькие.
– Почти приехали, – Степан прервал самокопание и внутренние стенания Анны. И очень удачно прервал, иначе она ела бы и ела себя до бесконечности. И так было всегда, когда она вспоминала свою маму, и ничего с этим не поделать, как ни старайся.
– Аня, вы меня слышите? – Степан озабоченно заглянул ей в глаза и накрыл ее ладонь своей огромной лапой.
От неожиданности Анна поспешно выдернула руку и принялась намертво зачехлять свой куцый полушубок… А где же шарф?
– С вами все в порядке? – забеспокоился Степан, заметив в ее глазах испуг. – Не волнуйтесь, под поезд бросаться не собираюсь, – огрызнулась Анна. – Одного трупа на сегодня достаточно.
Рядом с домом парковка была забита, и им пришлось проехать вперед и завернуть за угол, прежде чем удалось приткнуть машину между сугробами. Анна неохотно вылезла из нагретого салона, и они побрели к небольшому магазинчику, в витрине которого, мерцающей мягким голубым светом, громоздилось великое множество книг, больших и маленьких, толстых и тонких, новых и ветхих.