– Но почему же он не сделал это сам? – прервала его Анна, забыв про вежливость.
– Как вам известно, время тогда было очень смутное, и царь просто не мог поехать сам. На своих дочерей он возложить эту ответственную и опасную миссию не отважился, а царевич был еще слишком мал, к тому же болен.
– Тогда почему он не доверил это кому-нибудь из своих приближенных?
– Дело в том, что Распутин, прознавший откуда-то про камень, предостерег его, что снять проклятие, лежащее на династии Романовых, может только один из них. А мой отец как раз подходил на эту роль, к тому же был здоров, весьма умен и находчив.
– И что было дальше, когда он получил колье?
Кирилл Львович закашлялся и отхлебнул чаю:
– После того, как царская семья трагически погибла, все стали гоняться за ее сокровищами. Большевики даже завели официальное дело о розыске царского имущества, но никто толком не мог ответить на вопрос – где они, эти сокровища, в том числе и завещанные моему отцу? Семья моей бабушки начала собственные поиски, и с большим трудом удалось выяснить, что еще в тысяча девятьсот восемнадцатом году фамильные ценности были переправлены из Царского села в сибирское изгнание, в город Тобольск. Одна из фрейлин императрицы рассказала, что видела, как Великие княжны и сама Александра Федоровна зашивали украшения в свои корсеты, складывали в наволочки и куда-то отправляли. Потом оказалось, что часть ценностей была отобрана красноармейцами, а частью завладела прислуга. Но среди них Бхаласкара не оказалось, иначе такой камень наверняка выплыл бы наружу…
– То есть, ваш отец так и не получил свое наследство?
Кирилл Львович повздыхал и обтер губы платочком:
– Нет, ни колье с пейнитом, ни другие завещанные ему ценности так до него и не дошли.
– Ну так это же, наверное, хорошо? – предположила Анна. – Если камень проклят, то это к лучшему, не так ли?
– Так да не так, – старик сморщенной рукой вращал чашку. – Семья Романовых владела колье на протяжении многих лет и снять с нас проклятье можем только мы сами.
– Значит, оно все еще действует… – еле слышно отозвался Степан.
– Именно. Проклятье все еще давлеет над нашим родом, и я этому живое подтверждение, – сокрушенно покачав головой, подтвердил Кирилл Львович. – Мои отец и мать погибли в горах при сходе лавины. Я тогда чудом спасся, но через двадцать лет после страшной и необъяснимой автомобильной катастрофы оказался, как видите, в инвалидном кресле. А потом погиб мой сын с женой и тоже в автомобильной катастрофе. Причем Алена не поехала с ними в тот день по чистой случайности, ее задержали в школе.
– Какой кошмар, – прошептала Анна.
– Да, сущий ужас. Вот и скажите мне, верить или нет после этого в проклятье пейнита?
Анна не знала, что возразить, история звучала очень убедительно. – Камень приносит несчастье всем, кто хоть ненадолго оказывается во власти его дьявольской красоты, – продолжил Кирилл Львович. – Даже если человек просто на него смотрит, а не владеет им, он уже находится под угрозой!
И тут Анна вспомнила, как она в первый раз подошла к стенду с колье, и как через некоторое время ей ужасно захотелось снова вернуться к нему, и она вернулась… стояла и долго смотрела, просто не могла оторвать от него глаз – а потом с ней произошло все то, что произошло. Неужели и вправду проклятый пейнит имеет отношение ко всем этим событиям?
– И особенно быстро и сильно проклятье начинает действовать, если человеку открывается вспыхнувшая внутри камня звезда. Это своего рода черная метка, – мрачно добавил старик.
Анна похолодела – она же видела эту звезду и даже не один раз! У нее и сейчас стояло в глазах завораживающее зеленое сияние в самом центре кроваво-красного камня.
– Вас не затруднит подождать? – вдруг засуетился Кирилл Львович.
– Да нет…
– Ну вот и хорошо. Я сейчас кое-что принесу, а вы пока книжки посмотрите, – заторопился старик, махнув рукой на стеллажи, и покатился по проходу, потом завернул налево, и скоро где-то в глубине магазина хлопнула тяжелая металлическая дверь.
– Вы ему доверяете? – шепотом спросила Анна, в глазах которой все еще стояла вовсе уже не казавшаяся ей такой прекрасной, как на презентации, звезда.
Степан холодно улыбнулся:
– Я, Анечка, никому не доверяю…
Опять это «Анечка», подумала она и вслух спросила:
– Неужели совсем никому?
– Совсем. – покачал головой Степан. – Так, знаете ли, легче жить.
Анна посмотрела на него как на чудовище.
– Ну… не такой уж я ужасный, – взмолился Степан. – Вот поживете с мое и тоже поймете, что, к сожалению, дружить как кот Леопольд со всеми, невозможно. В конце концов, и ваш Оскар Уайльд говорил, что настоящий друг зарежет тебя спереди.