– Больше ничего?
– Ничего.
– Сейфы, кладовую его, подвал, хорошо проверили?
– Да вроде, чего только ни насмотрелись. Даже тренажерный зал весь перебрали, а он у него громадный, будь здоров, и по последнему слову техники оборудован. Только зря он его городил, раз отбиться не смог, не из пистолета же в него пальнули… А колье нигде нет.
Подполковник поморщился – докладывает, как будто в зубах ковыряет.
– Тогда так… Дуй в отдел и сразу – не утром, а сейчас, слышишь? – проведи все эти отпечатки по базе данных, и в первую очередь – с презентации. Как закончишь, ко мне. Да, и еще завтра прямо с утра обзвоните всех из списка контактов в телефоне Карецкого, сейчас-то уже поздно. Поручи кому-нибудь, кто поговорливее…
Допив минералку, Михаил Иванович сунул в рот леденец – прям каторга без курева – скривился и, открыв окно, выплюнул. А ветер не растерялся и тут же метнул в салон горсть смерзшихся комочков снега. Чертыхнувшись, он задвинул стекло, вытер лицо и снова задумался.
Да, партия закручивается все интереснее, и противник, видать, попался отчаянный – жертвует фигурами, не скупится, на все идет, так и жди, чего еще выкинет.
Снова заверещал мобильник и на экране появился дятел.
– Михал Иваныч! Алло, Михал Иваныч! – затараторил в трубке Леночкин голос. – Помехи на линии… Вы меня слышите?
– Да слышу, говори.
– Вам просили передать, что собраны данные на тех, кто был на презентации, файл вам переслали.
– Ладно, – буркнул Галемба и уныло подумал, что придется опять портить и без того севшее зрение компьютером. Он давно его освоил, даже закончил специальные курсы, но до сих пор предпочитал, так сказать, бумажные носители.
– И еще… тут нам из разных газет и журналов трезвонят, интересуются, как идет расследование. Я прям замучилась.
– А ты что? – строго спросил подполковник.
– Я? Ну… как вы учили, ограничиваюсь дежурными фразами.
– Вот и молодец. В нашем деле, главное – держать оборону. И на порог никого ни в коем случае не пускать, гнать в шею. Не дай бог эти ловцы жареного что-нибудь пронюхают, все ведь извратят, испоганят. Хуже их помешать следствию никто не может.
– Это я понимаю. А вы-то скоро приедете?
– Буду минут через двадцать, сооруди что-нибудь перекусить. А ты как сама-то, никуда не спешишь? Мне еще надо будет поработать.
– Ну что вы, конечно… я жду вас, – со значением произнесла Леночка, и Михаил Ивановичу показалось, что она расценила его слова определенным образом, хотя такого смысла он на сей раз в них не вкладывал.
Снегопад между тем усиливался, и дворники мерно стуча по лобовому стеклу, уже с трудом с ним справлялись.
Время, думал Галемба, всматриваясь в дорогу, не упустить бы время…
Глава 21
Как только в той стороне, куда укатилось инвалидное кресло, раздались два громких хлопка, Анна застыла с книжкой в руках.
– Кирилл Львович! – позвала она, чувствуя, как ее сердце сжимается в комок от нехорошего предчувствия…
Молчание.
– Кирилл Львович, вы где?! – крикнул Степан.
Опять молчание.
И тут до них донеслись совсем уже странные, повторяющиеся звуки – бум… бум… бум… бум…
– А это что? – Анна хотела поставить книгу на полку, уронила и нагнулась за ней, чуть не свалив еще несколько томов.
Степан поднял палец, чтобы она затихла.
– Может, у соседей ремонт? – предположила Анна, осторожно распрямляясь.
– Вряд ли…
Внезапно все смолкло, и некоторое время тишину нарушало только напряженное дыхание Степана. Но через минуту звуки снова возобновились – бум, бум, бум, бум…
– Что будем делать? – прошептала Анна, придвинувшись ближе к Степану.
– Ждите здесь, – скомандовал он. – а я пойду посмотрю, что там происходит.
Но Анна не собиралась стоять тут, еще чего…
– Я с вами, одна не останусь, – заявила она таким твердым голосом, что спорить у Степана желания не возникло.
– Ладно, только смотрите под ноги, – он пожал плечами и двинулся в полумрак.
Пробираясь между стеллажами, они ориентировались на размеренные звуки, похожие на глухие удары, и Анне стало казаться, что ее бьют тяжелой кувалдой по макушке. – Да что же это такое? – простонала она, крепко ухватившись за локоть Степана.
– Сейчас узнаем, – прошипел он и дернул рукой. Все эти загадки, преследовавшие их в течение последнего вечера, начинали его злить. Ему казалось, что кто-то специально ведет его, дергает за ниточки. А Степан Евграфов не привык быть марионеткой!