– А что это мы с вами все на «вы», да на «вы»? – ни с того, ни с сего спросил Степан.
Она пожала плечами. К чему он клонит?
– Мы ведь знакомы уже целый день, ну почти. Может, пора перейти на ты?
– Вы считаете?
– А почему бы и нет? Если, конечно, вы не против.
– На «ты», так на «ты», – согласилась Анна, проглотила последний кусочек восхитительной, таящей во рту фуа-гра и, хотя на столе оставалось еще полным полно всякой всячины, выглядевшей в высшей степени аппетитно, решила притормозить.
– Тебе налить Мартини? – Степан озорно прищурился.
Анна вздрогнула, как-то уж очень непривычно прозвучало это «тебе». За сегодняшний день, наверное, самый длинный в ее жизни, она успела привыкнуть к обращению на «вы», а тут, на тебе, «ты». И потом «вы» сохраняло между ними своеобразный барьер, дистанцию, а теперь ее нет.
– Что ж, гулять так гулять, – согласилась Анна и подняла красивый тисненый бокал.
Степан обхватил своей теплой ладонью ее руку с бокалом и потянул вниз… замер вот так на пару секунд, а потом щедро плеснул ей сладкого, дурманящего напитка и, конечно, не забыл про себя, налил коньяку, но не так щедро.
– Спасибо, – смущенно поблагодарила Анна. И что она заладила все спасибо да спасибо, как заводная обезьянка, ей-богу.
– Пожалуйста, – машинально ответил Степан.
И тут темы для разговора исчерпались. Анна почувствовала себя крайне неловко – вдвоем с мужчиной, в номере гостиницы, да еще какой гостиницы, и с каким мужчиной! О чем в такой ситуации говорить? Обсуждать под звон бокалов то, что с ними произошло, нелепо, а больше их ничто не связывает. Может, в другое время и в другом месте она и нашла бы, о чем поболтать, но не сейчас.
Да и какие могут быть общие темы у нее и этого, судя по всему, состоятельного мужчины со снобистскими замашками. Вон как на него та шатенка на ресепшн смотрела, когда он золотой карточкой размахивал, явно денежного клиента учуяла.
Анна усмехнулась своим мыслям – все-таки не права была та красотка, когда ей завидовала, нечему тут, увы, завидовать, разве что неприятностям, которые свалились сегодня ей на голову…
– Хочешь еще чего-нибудь? – спросил Степан, видя, что она приуныла.
– Нет, все было просто феерично, – Анна допила вермут. – Меня еще так никто, никогда не кормил.
– Ну что ж, – он довольно улыбнулся. – Я рад, что тебе понравилось.
За дверью послышался чей-то смех, веселый, жизнерадостный… и Анне стало совсем грустно. Она заметила, что Степан чересчур внимательно смотрит на нее, как будто хочет что-то сказать. Он встал и в нерешительности прошелся по комнате, постоял у окна, потеребил занавеску, постучал пальцами по подоконнику… вид у него был то ли сердитый, то ли расстроенный.
– Наверное, ты устала, то есть, конечно, ты устала, – наконец, сказал он. – Мы оба устали. Так что занимай спальню и спи спокойно, а я лягу тут в гостиной на диванчике.
Анна молча смотрела на него, не зная, что полагается говорить в таких случаях.
– Пойду, пожалуй, спущусь вниз, мне нужен компьютер и интернет, – закончил Степан уже более уверенно. – Есть кое-какие дела, неотложные.
Он мог воспользоваться интернетом и не выходя из номера, ведь у него имелся смартфон, но сейчас ему хотелось бежать от этой женщины, иначе будет поздно. Он должен срочно освежить голову и спокойно обдумать все события сегодняшнего дня.
– Хорошо, – выдавила непонятно почему расстроившаяся Анна.
– Хорошо, – эхом повторил за ней Степан и поспешно выскочил из номера.
Но очень скоро вернулся назад.
Глава 24
Вернувшись в отдел, Галемба встретил в коридоре Леночку.
– Михаил Иванович, я… – начала она шепотом.
Судя по ее тону, разговор намечался сугубо личный, поэтому он остановил ее жестом и поманил за собой в кабинет.
– Я позвонила вам домой, – продолжила секретарша, поплотнее прикрыв дверь. – И сказала вашей жене, что вы еще задержитесь.
– А она? – насторожился подполковник. Его дражайшая половина, хоть и притерпелась уже давно к такому «режиму» и скандалов не устраивала, но волновалась за его здоровье – ему запретили переутомляться, и потом она могла подозревать, что не всегда причиной ночевок вне дома является работа…
– Бросила трубку, – Леночка невинно улыбнулась.
– Что, совсем ничего не сказала?