– Хорошо, – задумчиво пробормотал Степан. И прозвучало это как-то снисходительно, что ли. Анне стало неприятно.
– Откуда все-таки у тебя деньги на такой номер? Надеюсь, ко всем преступлениям мне потом не добавят еще и долг за гостиницу? – спросила она, вложив в тон весь свой запас сарказма.
– Деньги? Деньги из банка, конечно, откуда же еще? – невинно ответствовал Степан.
Анна собралась сказать что-нибудь колкое и едкое, чтобы прямо так вот и пригвоздить его, но не нашлась… и стушевалась.
Протянув свою жилистую ручищу к стене, Степан нажал одну из кнопок на золотистой панели, и толстенные портьеры темно-зеленого цвета медленно разъехались в стороны, освобождая окна – в истомившуюся по свету спальню хлынуло солнце.
Погода за окном стояла на редкость ясная и оптимистичная, на небе не было ни облачка, и ветра, судя по всему, тоже не было – ни дать ни взять, идеальное зимнее утро для самых радужных мыслей о будущем. Но… всегда почему-то находилось это «но», будь оно проклято!
Степан встал, и его широкая мускулистая спина загородила весь свет, да и вообще весь мир. Только он направился в ванную, как его телефон призывно затрубил.
Анна протянула ему мобильник и тактично отвернулась, не гоже подслушивать чужие разговоры. Степан, тоже отвернувшись к окну, радостно сказал: «Привет, котик», и комнату вдруг огласил звонкий женский смех:
– Степушка, наконец-то! Ну где тебя носит? Никак не могла до тебя дозвониться.
Внутри у Анны что-то ёкнуло, и ей захотелось закопаться поглубже в подушки, а для верности еще заткнуть уши одеялом.
Степан быстро нажал нужную клавишу, чтобы отключить громкоговоритель, и женский голос исчез.
– Да, дорогая… Конечно… – он говорил мягко и ласково. – Нет, а вот это, я думаю, не лучшая идея… Приеду, если ты выполнишь свое обещание… Нет, можешь даже не сомневаться… Хорошо… Я тоже тебя целую.
Анна сидела и слушала это сюсюканье – «Степушка», как мило, «Я тоже тебя целую», еще милее – и ей казалось, что она медленно проваливается в пропасть, серую и бездонную, как ее одиночество.
Закончив разговор, Степан бросил ей через плечо: «Если проголодалась, закажи что-нибудь» и скрылся в ванной, прихватив с собой телефон.
А чего она, собственно, хотела? Конечно, у него есть женщина, или даже жена, наверняка, и дети имеются. И это хорошо, правильно, именно так у всех и должно быть.
Только не у нее… Видимо, ей на роду написано быть одинокой, бездетной, и максимум на что она может рассчитывать, так это ввязаться в историю со взрывами, кражами и убийствами. Ну и еще, если повезет, на одноразовый секс…
К глазам подкатили слезы и полились бы градом, если б Анна не сжала кулаки и не заставила себя сдержаться. Она всегда так делала с детства, и уже не помнила, когда плакала вволю последний раз.
Глава 27
Повернув позолоченный кран, Степан набрал в ладони холодной воды и плеснул на лицо, отчего поры сжались, и кожа сразу порозовела.
Только что позвонила его дочь Катюша, и это, как всегда, вызвало у него прилив радости – в ушах до сих пор стояло ее ласковое «Степушка». Он и сам звонил ей по любому поводу, чтобы она не отдалялась, позволяла ему принимать участие в своей теперешней взрослой жизни.
Недавно Катюше стукнуло девятнадцать, а Степан все еще видел в ней смешливого пухлика, всюду сующего свой любопытный курносый нос. Кто бы мог подумать, что из забавной девчушки вырастет такая красавица и умница – будущий врач-эндокринолог!
Характер у нее был боевой, и теперь она отстаивала свое право жить отдельно. Мать протестовала, и Катюша обратилась к отцу, просила приехать и поддержать ее решение. Степан, конечно, обещал, но при одной мысли, что надо будет общаться с Яной, бывшей женой, выслушивать ее жалобы и истерики, да еще спорить с ней, его передернуло.
Сейчас он даже толком не помнил, с чего это началось, как искренняя и нежная «любовь до гроба» сменилась привычкой, а потом и вовсе сплошными претензиями и взаимными оскорблениями.
Очень давно, когда он был студентом, и в кармане не водилось ни гроша, его жизнь совсем не казалась ему никчемной. А потом, когда вдруг в этом самом кармане образовался алтын, и стало возможно все и даже больше, началось существование, и с каждым днем становившееся все никчемнее. Иногда Степану даже приходила в голову мысль, что именно этот самый алтын все и испортил.