– Бабушка… просто в голове не укладывается, – пробормотала Анна и сделала еще глоток. Вот это кофе так кофе, шедевр! Уж она-то разбирается.
– А что, жизнь иной раз и не такие выкрутасы выделывает, – Степан постепенно втягивался в разговор, и Анне стало легче, даже вон вкус кофе почувствовала.
– Ну, а в выкрутасы с проклятьем веришь? – она вспомнила свои ночные видения, себя в образе Екатерины верхом на осле, Алену на Царь-пушке и тому подобное… Хотела было выложить всю эту фантасмагорию Степану, но подумала, что не стоит, еще сочтет ее за тронутую.
– Да, – ответил он уверенно. – Как бы смехотворно это ни звучало, в проклятье я верю.
Отставив чашечку, Анна вопросительно на него взглянула:
– Как взрослый мужчина может серьезно это говорить? Хорошо, что никто не слышит. Это же чушь!
– Почему чушь? Тема религиозных культов, особенно древних, кажется мне достаточно любопытной, вот я и почитываю разную литературку.
– Разную, а можно подумать, что остановился на «Мурзилке» – съязвила Анна.
Степан даже не улыбнулся:
– Бхаласкар нашли не так давно, о нем тогда много писали, копнули историю. А потом, когда стало известно, что колье привезут в Москву, только об этом и говорили. И снова много писали, может быть, и в «Мурзилке». Плюс от Васи я столько подробностей узнал и в итоге пришел к выводу, что проклятье могло вполне существовать.
Анна недоверчиво наморщила лоб.
– Получается, ты купился на историю про то, что царскую династию сгубил камушек? А пролетариат с Лениным тут ни при делах. Ух, наверное, он в своем Мавзолее переворачивается, – усмехнулась она, а сама задумалась.
Кирилл Львович говорил, что проклятье действует на всех, кто поддастся чарам пейнита, и особенно на тех, кому открылась звезда. Она поежилась, вспомнив, как разглядывала древний камень и увидела звезду… Что же, получается, злой рок теперь будет преследовать и ее? И все события, последовавшие после взрыва, есть ни что иное как следствие этого проклятия. Бредятина какая-то!
Пусть Степан верит во что ему угодно, но она, слава богу, еще в здравом рассудке, и ей гораздо важнее сейчас решить, куда звонить, куда бежать… может, уже пора искать адвоката, а не отсиживаться в подполье и надеяться, что там, наверху, воцарит справедливость.
– Знаешь… – начала Анна примирительно. – Вот мы сидим и обмусоливаем всю эту мистику, а ведь история Романова, ну про его родословную, могла прийти ему в голову после того, как его трясонуло в аварии, ну не смог человек справиться с чередой несчастий, вот мозги и замкнуло. А застрелили его из-за того, к примеру, что он должен был кому-то деньги, или отомстили за что-то, мало ли… он же имел дело со всякими дорогущими редкостями, а не играл на бульварчике в домино по копеечке. И твой Карецкий, кстати, тоже антиквариатом увлекался, может, его убийство связано с кражей колье…
– Откуда мне знать, – пожал плечами Степан.
– Ну он же был твоим другом?
– У нас были довольно сложные отношения, особенно в последнее время. Но мне кажется, что вряд ли Вася как-то в этом замешан…. Уважаемый бизнесмен, специалист по древним раритетам, зачем бы ему понадобилось красть колье? Он располагал деньгами, по крайней мере еще недавно, я это точно знаю, и если уж ему было невмоготу, мог бы попробовать его купить.
– Может быть масса других причин, фигура-то заметная, мало ли кому выгодно его убийство.
– Здесь я согласен, это действительно мог сделать кто угодно. С другой стороны, такой умный и осторожный человек как он вряд ли до такой степени с кем-либо конфликтовал.
Степан стал снова просеивать в памяти весь вчерашний день, до мельчайших деталей – на презентации, как на подбор, было представлено практически все окружение Карецкого, – однако как он ни старался, опять ничего подозрительного не нашел, но его преследовало ощущение, будто что-то странное там все-таки было, и это «что-то» упрямо ускользает от его внимания…
Потом он вспомнил, как они с Анной приехали в магазин Кирилла Львовича, тот рассказал им свою историю, и зачем-то попросил их подождать… и больше живым они его не видели. А если предположить, что рассказ старика чистейшая правда? Звучит невероятно, но если… Тогда они с Анной оказались свидетелями гибели родного внука Николая Второго!
В голове гулким эхом отдалось: «Я настоящий владелец Бхаласкара!». Затем Степан явственно увидел, как инвалидная коляска с уже мертвым Кириллом Львовичем бьется о стену – ничего более жуткого ему в жизни видеть не приходилось. Степан замер, держа в руке пустую чашку.