– Добрый день, Антон Дмитриевич, – с порога воскликнул Галемба. – Ну и денек сегодня, прямо Северный Полюс, надеюсь, вы тут не замерзли?
– Добрый, – процедил Батищев, недовольно наблюдая, как тот старается поплотнее закрыть за собой дверь. – Тут у вас замерзнешь…
– Спасибо, что нашли время подъехать к нам, – Михаил Иванович быстро прошел к своему креслу, установил ручку обогревателя на полную мощность и уселся. – Я хочу уточнить некоторые детали касательно вчерашнего происшествия, если не возражаете. Присаживайтесь.
Отметив про себя, что подполковник старается выглядеть приветливо и что он оказался ниже ростом на целую голову, Батищев брезгливо осмотрел куцый диван, затем деревянный стул напротив стола следователя.
– Пожалуйста, уточняйте, – милостиво разрешил он и устроился на диване, вытянув длинные ноги почти до середины комнаты. – Я с радостью внесу свою лепту в э-э… торжество истины.
– Ну что ж, это похвально, а то сейчас, знаете ли, многие наоборот…
– А я вообще люблю власть. И всегда стараюсь ей, так сказать, соответствовать. – Антон Дмитриевич сделал акцент на слове «власть» и, проследив за рукой Галембы, который открыл ящик и вынул оттуда потрепанный синий блокнот, спросил. – Так что вы хотели уточнить?
Откашлявшись, Михаил Иванович перелистнул несколько страниц:
– Скажите, Антон Дмитриевич, кто, по вашему мнению, мог быть заинтересован в приобретении украденного вчера колье?
– Боюсь, я не открою для вас Америки… кто угодно! – Батищев почувствовал, как по его виску скатилась капля пота, и отодвинулся на самый конец дивана, подальше от огнедышащего радиатора. – Это колье лакомое, что уж тут скажешь, лакомое.
– В том числе и для вас?
– И для меня тоже, разумеется. Что ж я не человек, такую красоту не оценить? И предвосхищая ваш вопрос, отвечу сразу: да, я собирался участвовать в аукционе, об этом все знают, и обязательно купил бы эту безделицу, благо, так сказать, возможности на то имеются.
Галемба кивнул и пролистнул еще одну страницу:
– Скажите, где вы были сегодня ночью?
– Почивал в своей постели. После известного события притомился, знаете ли, пришлось валерьянки откушать. Если вы меня в чем-то подозреваете, так Нюра, моя домработница может подтвердить.
– Значит, вы уже знаете про убийства?
– Из новостей.
– Вы же были конкурентами с Карецким, не так ли?
Батищев бросил на подполковника быстрый жесткий взгляд, словно прицеливался для выстрела, и гневно ответил:
– Да, друзьями мы не были. Однако это не дает вам повода подозревать меня в чем-либо.
– Никто вас ни в чем пока не обвиняет, – Галемба растянул губы в подобии улыбки. – Я просто задаю вопросы, делаю свою работу. И хочу еще спросить вас о Кирилле Львовиче Романове. Вы его знали?
Батищев кивнул:
– Правда знакомство это довольно шапочное, если позволите так выразиться.
– А можно поточнее?
– Я, собственно, знаком со всеми специалистами в области коллекционирования. Их, кстати, не так уж и много в России… настоящих я имею в виду, а не дилетантов и проходимцев. Я люблю прикупить что-нибудь. – Антон Дмитриевич на мгновение задумался, припоминая. – Так вот, мы встречались с Кириллом Львовичем несколько раз на аукционах. Бедный старик производил фурор своей инвалидной коляской.
– Как, по-вашему, он тоже был заинтересован в приобретении колье?
Хохотнув, Батищев пощипал пушистые усы:
– Не исключено. Я же говорю, что многие хотели бы пополнить свою коллекцию знаменитым раритетом, но деньги кхе…кхе… деньги решают все. Насколько я знаю, это не для кошелька Романова.
– А у вас, Антон Дмитриевич, были с ним общие дела?
– Нет… один раз намечалось кое-что, однако не сложилось. Я, видите ли, покупаю в основном в Европе.
– А продаете?
– А продавать не продаю, слава богу, пока не приспичило. – Батищев торопливо перекрестился и, не ограничившись этим, три раза сплюнул через левое плечо.
Подполковник придвинул к себе стопку бумаг с края стола и завозился в них.