Давно это было, и хотя в глубине души ее по-прежнему коробили их натужные улыбки, теперь приходилось признать, что именно им она должна быть благодарна за то, что не сгнила за эти годы в каком-нибудь подвальном офисе, за хлеб с баклажанной икрой и, в конце концов, за свой «успех».
Проходя мимо, Анна кисло улыбнулась и, еще раз скользнув взглядом по витрине, застыла.
Степан, погруженный в свои мысли, прошел мимо.
– Я не раз бывал в офисе, которому принадлежит этот номер, – продолжал вслух рассуждать он. – Прямо сейчас туда и поедем.
Тут он заметил, что Анны нет рядом, и обернулся.
– Аня! – позвал он. – Чего ты там застряла?
Она молча ткнула пальцем в одну из газет.
– Ну что еще? Нам сейчас не до чтива, надо спешить!
Но Анна не тронулась с места… тогда Степан тяжело вздохнул и повернул назад:
– Что тут?
В центре «иконостаса», на самом видном и почетном месте, красовалась газета «Московский вестник» с жирным заголовком «Двойное убийство в Москве». Степан растолкал толпившихся у окошка школьников, купил этот номер и быстро нашел нужную страницу:
«Вчера вечером в своем загородном доме на Рублевке был убит известный специалист по антиквариату Василий Карецкий. Позднее, тем же вечером, в своем книжном магазине был застрелен Кирилл Львович Романов, также специалист по антиквариату.
В обоих случаях на месте преступления следствием обнаружены отпечатки пальцев одной и той же женщины, личность которой уже установлена, но имя не разглашается в интересах следствия.
Кроме того чуть раньше, в тот же день, на выставке-презентации „Бриллианты, не доставшиеся диктатуре пролетариата“ произошел взрыв и ограбление. Исчезло колье с редчайшим по своей ценности и истории древним пейнитом, ранее принадлежавшим императорской семье Романовых.
Подполковник Михаил Галемба, ведущий следствие, уверен, что все эти происшествия связаны между собой. Главной подозреваемой по делу является женщина, чьи отпечатки пальцев обнаружены на местах преступлений.
Прессекретарь МВД заявил, что в данный момент поисками подозреваемой занимаются лучшие специалисты города.»
Быстро пробежав глазами статью, Степан некоторое время стоял молча. Анна, заглядывая ему через плечо, тоже прочла и почувствовала, как ее ноги наливаются свинцом.
– Спасибо, что нет фотографии, – усмехнулся Степан.
Привалившись к углу газетного киоска, Анна не могла двинуться с места. Сомнений в том, чьи отпечатки найдены, у нее не было. Все произошло так, как она и боялась – именно ее, Анну Нежданову, разыскивает полиция за двойное убийство и кражу. Очевидность этого факта буквально пригвоздила ее к земле.
Перед глазами пролетела вся жизнь – одинокое, унылое детство, истерики и недовольство матери, ее постоянное «горе мое», потом замужество, предательство мужа и опять одиночество… Да, наверное, она действительно дефективная…
Это же надо, столько времени ухлопать, повторяя как заведенная: «Я заслуживаю самого лучшего», «Я красота, я здоровье, я открыта для счастья» и прочую галиматью. Да авторов этих, с позволения сказать, научных трудов надо изолировать от общества, изъять их макулатуру и запретить соваться в интернет! В гробу она видала их позитивное мышление, нашли лохушку!
Единственное, что ей остается, это Оскар Уайльд, все психологи скопом не стоят одной его запятой.
Анна еще раз взглянула на газету и горько рассмеялась – не все ж Аглашке печататься, вот и для Анны нашлось местечко… прославилась.
Ребятня, обсудив достоинства продающихся машинок, принялась бегать вокруг киоска и кидаться снежками, а Анна все стояла и стояла, не обращая внимания ни на них, ни на Степана. Ей казалось, что она погрузилась в вакуум…
Один мальчишка, спасаясь от своего друга, поскользнулся на льду как раз рядом с ней и стал инстинктивно хватать руками воздух, пытаясь за что-нибудь зацепиться, чтобы не грохнуться, тут ему и подвернулся полушубочек Анны. В следующую секунду он рывком опрокинул ее вслед за собой на землю, и от удара о жесткий утрамбованный снег у нее потемнело в глазах.
– Аня! Аня! – услышала она сквозь вязкий туман, потом кто-то тихонько потряс ее за плечи, и снова: – Аня, очнись! Ты в порядке?
Она попыталась открыть глаза, но не смогла – веки склеились от застывающих на морозе слез. Лежа на снегу, Анна чувствовала только раздирающий на части холод, от которого не было спасения. Сделав усилие, она разлепила веки и тут же сощурилась от показавшегося ей нереально ярким света.