Хотя, какая там Ирландия, горько усмехнулась про себя Анна, клочок неба через решетку, вот что ей останется, как и Уайльду в свое время, сиди, восхищайся афоризмами и радуйся, что идешь по стопам гения… хоть в чем-то.
Миновав три этажа, они достигли «аквариума», прошли по широченному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, напоминавшей о славном советском прошлом, и оказались в полукруглом помещении, походившем скорее не на офис, а на дворцовый зал.
– Евграфов, – зычно представился Степан выбежавшей навстречу ему женщине в строгом сером костюме. – Антон Дмитриевич в курсе.
Женщина заохала, закудахтала и воскликнула:
– Как же, как же! Конечно! Мы предупреждены.
Повертевшись перед гостями, она кинулась к своему столу, сорвала телефонную трубку и стала куда-то названивать.
– Может, пока присядете? – подобострастно предложила она.
Степан не отреагировал, и Анна осталась стоять рядом с ним. А что еще делать? Она рассматривала вышколенную секретаршу и удивлялась, чего это она так залебезила? Потом оценивающе посмотрела на Степана и все поняла – ни в его позе, ни в выражении лица нет ни высокомерия, ни воинственности, но в то же время и ни малейшего колебания… дело, по-видимому, в его воле, которой подчиняются все, кто оказывается в поле его притяжения.
– Что, Антон Дмитриевич занят? – требовательно спросил он у секретарши.
Та закивала в ответ:
– Да, да. Он отошел куда-то. Но я сейчас все выясню.
– Ладно, – недовольно буркнул Степан и направился к дивану. – Мы подождем.
Анна все еще не могла успокоиться. После того, как на улице ее затылок прожег чей-то жесткий, враждебный взгляд, тревога не унималась. Теперь, когда они находились в помещении и она прекрасно могла видеть, что в комнате кроме нее, Степана и этой деловой леди больше никого нет, ощущение, что кто-то за ней наблюдает, не исчезло.
Тут секретарша вскочила и выбежала.
– Этого еще не хватало, – вспыхнул Степан. – Куда она направилась?
– А откуда ты знаешь Батищева? – решила полюбопытствовать Анна.
– Да как-то рыбачили вместе, – не поворачивая головы, бросил Степан.
Немного подумав, Анна все же спросила:
– Наверное, потом уху варили и друзьями стали?
– В бизнесе друзей не бывает, – Степан серьезно на нее взглянул. – Здесь, как и в политике, бывают только враги и… любовники. И не смотри на меня так, Талейран это придумал, не я, еще при Наполеоне.
Сказано это было таким тоном, что стало абсолютно очевидно – лучше уж пусть Степан будет ее любовником.
Анна некоторое время переваривала услышанное, в результате почувствовала себя дурой, тяжело вздохнула и поклялась больше никогда не задавать Степану подобных вопросов.
Сама не заметила как, встала, подошла к круглому окну и выглянула на улицу. Там было все как обычно – люди гуляли, музыканты играли, художники рисовали. А кого, собственно, она ожидала увидеть, автоматчика или целый танк, развернувший пушку и прицеливающийся, чтобы выстрелить прямо по этому окну? Бред, конечно, но ощущение было именно такое.
Поежившись, Анна еще раз проверила окрестности на предмет притаившейся угрозы, и тут ее взгляд упал на стол секретарши, скользнул по компьютерной клавиатуре, по аккуратно разложенным бумагам и скрепкам и машинально зацепился за яркое пятно – стопку фотографий.
– Ты что? – Степан заметил, что она не сводит глаз со стола. – Что-нибудь не так?
На первом снимке были запечатлены человек пять женщин и мужчин, все в вечерних платьях и смокингах. Что-то толкнуло Анну протянуть руку и взять фото.
– Что ты делаешь? – Степан подошел ближе.
Она продолжала рассматривать верхнее фото, потом, сама не зная зачем, стала изучать остальные – на нее смотрели довольные, нарядные люди, улыбались, позировали, и среди них Андрей со своей «Леди SPA», а на следующей красовался сам Антон Дмитриевич с бокалом шампанского под вывеской «Бриллианты, не доставшиеся диктатуре пролетариата».
– Гром и молния пока еще не грянули, – усмехнулась Анна. – Веселье в самом разгаре…
Быстрыми движениями она перебирала снимки дальше: широко улыбающийся Махович рядом с пожилыми, утопающими в драгоценностях, женщинами, улыбающаяся Бажова с высоким черноволосым красавцем, Батищев со своими усищами и под руку с миниатюрной блондиночкой… стоп – лицо этой девицы, щедро накрашенное, наполовину скрытое густой челкой, показалось ей знакомым.