Анна откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, полностью отдавшись владевшему ею безраздельно страху. Она попыталась вдохнуть поглубже, но в легкие проникла лишь маленькая толика воздуха, недостаточная для выживания, и на несколько бесконечно длинных мгновений она совсем перестала дышать.
Все глубже погружаясь в жуткую и манящую глубину, Анна чувствовала, что скоро будет пройдена точка, после которой ей уже не всплыть.
И тут внезапно что-то изменилось, в ней стало нарастать новое чувство, как будто заработал мощный механизм, наполняя адреналином каждую клеточку – на смену апатии пришло вначале негодование, а затем… злость.
Все внутри клокотало и кричало, приказывая выбраться из черной дыры, в которую она угодила не по своей вине и не по своей воле, а значит, должна – нет, просто обязана! – вырваться.
Анна вдруг осознала, что может найти выход, какое-то седьмое чувство подсказывало: она способна это сделать.
Интуиция и раньше очень редко ее подводила, и она зажмурилась еще крепче, стараясь к ней прислушаться. А та вовсю доказывала, убеждала, что разгадка близка, надо только довериться себе и взглянуть на ситуацию под другим углом.
Теперь, оставшись одна, Анна могла рассчитывать только на себя, и у нее, похоже, есть только один выход – найти вора и убийцу, найти самой, иначе этот ад никогда не кончится.
Под другим углом… нужен свежий взгляд…
Вместо того, чтобы снова вспоминать прошедший вечер, Анна начала мысленно перебирать все виденные и прочитанные ею детективы. Память унесла ее в студенческие годы.
…И вот двадцатилетняя Анна входит в гостиную, где ее мама смотрит по телевизору очередной детективный сериал.
– Садись, посмотри, – говорит мама, смерив ее снисходительным взглядом. – Это полезно.
Анна больше предпочитает love-story, но спорить желания нет, поэтому она молча сгребает с кресла кожаные заготовки для косметичек и садится. На экране двое сыщиков – уже видавший виды и новичок – ведут неспешную беседу.
– Самое главное определить мотив, – говорит один, поглаживая ухоженные усики.
– Но как мы его определим, не зная убийцу? – удивляется другой.
– Так в том-то и дело, мой дорогой друг, что как только мы поймем мотив, вычислим и преступника.
– И как же нам его понять?
– Очень просто. Мотивов, толкающих человека на нарушение закона, тем более на убийство, не так уж много, и все они стары как мир.
– Я весь внимание.
– Первым делом нам, конечно, следует исключить клинические случаи, то есть психически больных людей. Мания убийства – это совершенно отдельная история. Также следует исключить убийство, совершенное в состоянии аффекта, что тоже стоит особняком. Возьмем мотивы, толкающие на преступление здоровых и нормальных людей.
– Возьмем.
– Итак, первый и самый распространенный мотив – это выгода, другими словами, убийство с целью получения каких-либо финансовых средств, недвижимости или доходной должности. В этом случае следует искать того, кто в результате выигрывает. Второй мотив – это любовь и ненависть, а точнее любовь, превратившаяся в ненависть, то есть преступление, совершенное на почве страсти. Известно ли вам, дорогой мой, что нет никого, страшнее отвергнутого любовника?
– Еще как…
– Очень хорошо. В таком случае следует искать любовников тайных и не очень. Итак, следующий мотив – ревность.
– Но это то же самое, что и любовь!
– Нет, вы не совсем правы, ревность нужно отделять от любви. Дело в том, что ревность не всегда возникает на любовной почве. Некоторые завидуют превосходству в чем-либо, богатству и так далее. В этом случае следует искать конкурентов. Вообще человек существо удивительное, он может ревновать и завидовать всему, чему угодно, даже такой малости, как наличие более красивых цветов в саду у соседа…
– Что ж, нельзя с этим не согласиться.
– И последний мотив – это страх, страх разоблачения, когда кто-то, часто невольно, узнает чужую тайну, или ему становятся известны обстоятельства, которые, обнаружившись, могут погубить чью-то жизнь, или даже просто карьеру. В этом случае следует искать свидетелей каких-либо обстоятельств.
– Я запомню каждое ваше слово, – заверил молодой сыщик своего наставника. – Но все-таки как распознать настоящий мотив, если можно предположить сразу несколько?
– Дело в том, мой юный коллега, что весь мой жизненный опыт и знание психологии людей позволяют ответить вам, что самое прозаическое объяснение почти всегда бывает наиболее вероятным.