Выбрать главу

Я налил ему вторую порцию коньяка. Секунду или две он смотрел на стакан, потом залпом выпил коньяк.

— Ты позвонил в полицию?

— Я не мог.

— Конечно, можешь и дальше толочь воду в ступе, Джек, но пользы от этого не будет. Давай по делу, хватит ходить вокруг да около.

Он начал разглядывать ковер. Его соткали на Востоке, и по качеству он значительно превосходил тот, что лежал в прихожей. Но Джека никогда не интересовали восточные ковры, просто он не мог смотреть мне в глаза.

— Кто она?

— Шейла Кейн. И последние три месяца я оплачивал аренду квартиры. — Джек все смотрел на ковер. Голос уже не дрожал, но в нем слышались виноватые нотки. — Я оплачивал аренду квартиры, покупал ей одежду, давал деньги на карманные расходы. Я содержал ее, Эд. А теперь она мертва.

Он замолчал. Мы оба сидели и вслушивались в тишину.

Неожиданно Джек рассмеялся, только очень уж невесело.

— С мужчинами такое случается. У тебя идеальная семья, ты любишь жену, она — тебя. А потом ты вдруг слышишь песню сирен. Встречаешь ослепительную блондинку. Почему они всегда блондинки, Эд?

— Шейла Кейн была блондинкой?

— Темной блондинкой. Но она осветлила волосы и стала золотой. Они ниспадали на ее обнаженные плечи и… — У него перехватило дыхание, но после паузы он продолжил. — Я ее не убивал, Эд. Господи, я никого не могу убить. Я же не убийца. У меня нет даже револьвера. Но в полицию я позвонить не могу. Ты же знаешь, к чему это приведет. Многочасовые допросы, яркий свет в глаза. Раз за разом они будут спрашивать у меня об одном и том же, в надежде, что я проколюсь, пройдутся по мне паровым катком, поджарят на углях.

— Но потом отпустят.

— Так же, как и Кэй. — Его глаза переполняла мольба. — Твоя сестра — удивительная женщина, Эд. Я люблю ее и не хочу терять.

— Если ты так ее любишь…

— …то почему пошел на сторону? Не знаю, Эд. Клянусь Богом, такое случилось со мной впервые.

— Так ты влюбился в эту Шейлу?

— Нет. Да. Возможно… Я не знаю.

— Как это началось?

Джек понурился.

— Тоже не знаю. Уж точно не по моей инициативе. Однажды она пришла ко мне на прием. Случайно. Нашла мою фамилию в справочнике. Она опасалась, что беременна, и хотела, чтобы я ее осмотрел.

— Беременность была?

— Нет. Обычная задержка, такое случается сплошь и рядом. Я осмотрел ее и сказал, что беспокоиться не о чем. Но она хотела знать наверняка и попросила меня сделать анализ. Я сказал, что отошлю ее мочу в лабораторию, а потом позвоню. Она ответила, что телефона у нее нет, но она зайдет еще раз через пару дней.

— Зашла?

— Да. В лаборатории подтвердили, что беременности нет. Это я ей и сказал.

Теперь он держался более уверенно. И я видел, что измена жене тревожит его куда больше, чем гибель этой Шейлы Кейн. Он мне уже все рассказал, вот на душе и полегчало.

— У нее не было ни цента, Эд. Она не могла мне заплатить. Я ответил, что это ерунда, расплатится, когда сможет. А если не расплатится, тоже не беда. Я практикую в Ист-Сайде. Клиентура там богатая. Так что пятнадцать долларов меня не разорят. Но она из-за этого так нервничала, что я пригласил ее в приличный ресторан и угостил ленчем. Эд, она вела себя, как ребенок в кондитерской. Вот так все и началось. Глупо, не правда ли? Любовные романы не должны начинаться с гинекологического обследования.

— Они могут им заканчиваться, — вставил я. Он даже не улыбнулся.

— Наверное, я просто созрел для этого, если ты понимаешь, о чем я. Засосала меня эта рутина. Девочки выросли, Кэй увлеклась благотворительностью, жалобы пациентов осточертели. Хорошее приедается. Вот я и решил, что мне недостает чего-то остренького. Почему люди лезут в горы? Потому что они есть. Так я, во всяком случае, слышал.

— Потому-то ты и залез на Шейлу Кейн?

— Пожалуй. — Он поднес зажигалку ко второй сигарете, а я тем временем выбил трубку. — С ней я становился другим, Эд, обретал вторую молодость. Она увлеклась мною, видела во мне романтическую фигуру. Пару раз я водил ее на дневные спектакли на Бродвей. Давал ей книги, пластинки. И вырастал в собственных глазах, чуть ли не превращаясь в Бога. — Он глубоко затянулся. — Приятно, знаешь ли, ощущать себя Богом. Твоя сестра видит меня таким, какой я есть. Так уж устроена семейная жизнь. Понимает меня, знает мои сильные стороны, не корит за слабости. Но… да ладно! Я круглый дурак, Эд.

— Ты встречался с ней три месяца. Что произошло потом?

Он вскинул на меня глаза.