- Ты… видишь это? - проблеяла она, не в силах подавить волну ужаса, и дёрнулась, готовясь уносить ноги, но Локи схватил её за руку и закрыл собой.
- Я вижу всё, что видишь ты, - монотонно произнёс он. - Стой! Тебе не убежать от самой себя, как бы ты не старалась…
Он чувствовал, что её бьёт крупная дрожь, а Хранитель, впитывая её страх, оскалился еще сильнее и, не в состоянии выйти из небольшой воронки, протянул к ним свои гниющие руки. Локи сосредоточился и зажмурился, не отпуская руки Фелиции. Он пытался закрыть эту брешь в пространстве её сознания и понимал, что его манипуляции с разумом смертной привели к раздвоению личности… Воронка уменьшалась под натиском его магии, пока не затянулась вовсе, и последнее, что он увидел - это замутнённый глаз мёртвой…
- Почему… почему я видела это? - Фелиция стояла подле него белее полотна.
Затем она бросилась к своему коню, спокойно поедавшему придорожную зелень, но упала на подкосившихся ногах, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться и осознать происходящее. Локи смотрел на её содрогающиеся плечи, все её эмоции проходили сквозь него. Смертные так слабы, им не вынести чужеродной силы, а тем более той, с которой связаны все их сокровенные страхи. Они беспомощны перед Смертью, безоружны против малой сотни лет своего существования. Трупные черви вызывают в них омерзение и ужас, который они не могут преодолеть. Так коротка их жизнь… И умирая в глубокой старости, они всё ещё остаются несмышлеными младенцами, не успевшими завершить свои бессмысленные, никому не нужные дела…
Фелиция была одной из них - слабой, жалкой смертной, и только сейчас Локи понял, что вся её бравада была напускной, такой же зыбкой, как песчаный замок, такой же бессмысленной как и её никчёмная жизнь, и он осознал, что не в праве требовать от неё большего, что магия Хельхейма не возвышала её, а, напротив, уничтожала последнюю надежду на те годы, которые ей остались… То время, что воистину было бесценным.
- Поднимайся, - он смотрел на неё без злобы, но свысока, как смотрят на букашку, случайно попавшуюся на пути.
Она безмолвно кивнула и, едва не завалившись снова, все-таки встала и поплелась к коню, оседлав его, к удивлению, с первой же попытки.
Медленно шагая по тропе к городу, Локи часто ловил на себе её странные взгляды, о смысле которых ему приходилось только догадываться, ведь в её голове была оглушающая пустота, словно все мысли разом выключились. Во дворце Фелиция тенью следовала за ним, поражающие воображение интерьеры более не производили на нее впечатления, а Локи размышлял, каким же образом ему удалось разделить её сознание надвое, ведь сущность Хранителя - неотъемлемая часть Фелиции. Стоило ли опасаться внезапного открытия, и имело ли оно значение? Хранитель всё равно тянулся к ней, желая воссоединиться… Сила не могла действовать без разума, ведь она по сути своей неразумна, а значит, Фелиция отдала ей часть себя, и, может быть, именно поэтому она оказалась так слаба и пуглива, оставшись без храбрости и уверенности в себе…
…Она молча прилегла на кровать, а Локи остался в комнате, выбрав место у балкона, ведь стоило ему попытаться уйти, как в глазах Фелиции появлялся страх остаться наедине со своим непосильным бременем, но Локи уже так устал, он был голоден и уже едва мог трезво мыслить, не прерывая с ней ментального контакта…
***
…Она проснулась в постели, в гостях у этого прекрасного мира, но всё, что она теперь ощущала - это холод одиночества, приближение неминуемой гибели. Совсем расклеившись, Фелиция чувствовала ноющую боль в груди, досаду, царапающее ощущение несправедливости. Она боялась снова увидеть себя со стороны и понимала, что если даст волю эмоциям - это только поспособствует встрече с Хранителем. Паразитирующее на её разуме существо сводило с ума…
- Локи? - неуверенно позвала она, но, оглядевшись, обнаружила лишь пустоту, и неконтролируемый страх снова стал подкатывать к ней.
Она была виновата перед своим защитником, ведь он действительно спасал её от зова, от прыжка в пропасть этих жутких звуков и картинок. Локи помогал ей преодолевать страх, находясь рядом, отвлекал её от тяжелых мыслей и по-своему был опорой. И кроме него в целом Асгарде у неё никого не было… Фелиция была на грани сумасшествия, всё еще видя перед собой чудовище Хельхейма, она больше никогда не сможет без содрогания смотреть в зеркало, и единственный, кто подставлял ей своё плечо теперь, увы, видит в ней лишь только мелкую душонку.
Осторожно выйдя из покоев в ночной коридор, она не обнаружила ни единого стражника или слуги. Свет факелов, мерно отсвечивающий от золотых стен, раздражал едва открывшиеся после сна глаза. Фелиция, ступая босиком по прохладному полу, подошла к соседней двери в надежде на прощение. Постучав и не услышав ответа, она рискнула войти без приглашения, но в комнате, где она прежде не бывала, оказалось пусто. Ветер беспокойно вздымал невесомую ткань оконной завесы и играл пламенем камина в стене. В комнате не было избытка золота, лишь тёмный металл стен и ниши, в глубине которых стояли потертые фолианты в тёмных, кожаных обложках. Откинутое одеяло и неровная гладь черной простыни словно намекали, что хозяин ушел ненадолго. Из-за двери прилегающей комнаты, наверняка служившей ванной, не слышалось плеска воды.
Фелиция понимала, что не должна находиться в этой комнате, но не решалась вернуться к себе, боясь одиночества чужих стен и нескорого наступления утра. Локи вряд ли будет рад тому, что она нарушает все мыслимые и немыслимые границы, вторгаясь в его личное пространство, но сейчас она была похожа на щенка, потерявшего хозяина. Стараясь не думать о плохом, она подошла к его письменному столу и взглянула в открытую книгу, исписанную рунами. Незнакомые закорючки выглядели асимметричным узором на бумаге и, казалось, не имели смысла… На странице так же был рисунок волка, напавшего на змею, нарисованный умелой рукой. Перелистнув страницу, Фелиция с удивлением обнаружила пустой разворот. Она было решила, что это не книга вовсе, а тетрадь, но и в её начале оставались только пустые листы.
Хмыкнув, она подошла к полкам в стене и, стянув первый попавшийся фолиант, озадаченно застыла на месте, обнаружив, что и здесь все листы девственно чисты. Тревожный звоночек прозвенел в голове, и в книге за книгой, не в силах найти объяснение происходящему, Фелиция обнаруживала пустые страницы - ни единой буквы, кляксы… ничего, кроме пожелтевших от времени страниц… Книги с грохотом падали на пол, открывались на пустых страницах, рвались от грубого обращения, древние корешки рассыпались, а страницы ворохом разлетались по комнате, норовя попасть в камин. Даже не глядя содержание, Фелиция уже догадалась, что здесь ей не попадется ни одной “живой” книги, и это пугало. Всё казалось настолько странным, что она не могла справиться с участившимся сердцебиением и бьющей тревогу интуицией.
Она почти отчаялась найти разумное объяснение, когда прямо посреди языков пламени стала разрастаться дыра в пространстве, становясь всё больше, затягивая помещение в темноту… Фелиция почувствовала ледяное дыхание на своей шее, и она уже знала, что это был вовсе не Локи. На её плече оказалась гниющая кисть руки - на одном пальце не было ногтя. И не нужно было оборачиваться, чтобы испугаться ещё больше, когда прямо по её шее спустилось что-то склизкое - Господи! Это был длинный, раздвоенный, как у рептилии, язык, весь в бурых пятнах и язвах…
***
…- И долго мы продержим её в таком состоянии? - Стив с сожалением смотрел на стеклянную капсулу, больше напоминавшую гроб Белоснежки, в которой лежала Фелиция: руки вдоль туловища, ларингальная маска с трубкой, торчащей изо рта, в которую подавалась разбавленная небольшой дозой диэтилового эфира дыхательная смесь, поддерживающая её в состоянии неглубокого сна, позволяющего Локи контролировать её разум.