Беспилотные костюмы взмыли в воздух, наполнив его гудением реактивных ботинок.
- До встречи, - коротко бросил Стив; шлем Марк 57 активировался и собрался вокруг его головы, визоры загорелись спокойным голубым цветом.
Фелиция наблюдала, как один за другим вверх взмывают костюмы, исчезая в не слишком широком шлюзе в крыше штаба, и только когда люк закрылся, опустила взгляд, сложила руки на груди и тяжело вздохнула, выпустив изо рта небольшое облачко пара. Её интуиция и впрямь зажглась, точно сигнальная лампочка, стоило начаться подготовке к операции. Мстители не проигнорировали этого, но не могли отказаться от нее, а только удвоили команду, добавив в неё десяток костюмов Железного Человека, а также Романоф и Бартона на суперджете, вылетевших ранее.
- Пойдём, здесь довольно холодно, - заметил Локи, развеяв иллюзию, позволившую разведчикам покинуть штаб незамеченными.
- Сам, что ли, замерз? - фыркнула Фелиция, поёжилась и двинулась ко входу в штаб, собираясь присоединиться к наблюдателям, поддерживающим связь с опергруппой.
Локи что-то злобно прорычал ей в спину и пошел следом, не находя свою миссию присутствовать при ней увеселительной. Его чутьё также не обещало ничего хорошего - над всеми девятью мирами навис сумрак смерти. Потеря Мидгарда - центрального мира Иггдрасиля - непременно скажется на всех остальных. Потеря Ванахейма повлечет за собой не меньшие убытки, вот только чем они обернутся в будущем? Миры неразрывно связаны между собой, что произойдет, если один из них погибнет? Локи помнил, как, использовав Радужный Мост, едва не уничтожил Йотунхейм и, возможно, только сейчас он в полной мере осознал, какой это было ошибкой, и почему был так зол Один.
Тайлер Вонг, Моррисон, а так же Скай, Колсон и Хилл сидели в ряд перед мониторами, напоминая операторов колл-центра сотовой связи, и обеспечивали прикрытие опергруппе, скрывая их от военных радаров и спутников. Фьюри стоял за их спинами, наблюдая за показаниями. На большом экране с высоты транслировалась охваченная дымом Европа. На мониторах поменьше отражались жизненные показатели Роудса, Старка и Роджерса, а также в режиме реального времени - то, что находилось в их поле зрения. Уорд, Моритц, Симмонс и Мерлот наблюдали за трансляцией костюмов-пустышек, периодически обращаясь к Джарвису за той или иной информацией о полете.
Фелиция была рада тому, что на неё никто не обращает внимания; но Локи, находившийся рядом, прекрасно видел, что она периодически прикрывает глаза и с усилием вдыхает, стараясь скрыть свое истинное состояние, однако от комментариев воздерживался.
- Пошли в бункер, - неожиданно попросила она, не в силах больше присутствовать в толпе народа в командном пункте, шумевшей так, словно шли биржевые торги. - Оттуда мы тоже можем посмотреть, здесь слишком много людей.
- Отвыкла от людского общества так быстро?
- Нет, просто у меня болит голова, - коротко ответила она и до самого бункера не проронила больше ни слова; кажется, Фелиция не лгала - она была напряжена до предела: лампочки, мимо которых она проходила, начинали мелькать.
Локи тоже молчал, лишь не сводил с неё встревоженного взгляда. И стоило закрыться тяжелой двери, как Фелиция, избавленная, наконец, от необходимости держать лицо при коллегах, и без того находящихся на пределе, обессиленно привалилась к стене и сползла на пол, опустив голову и тяжело дыша.
- Что случилось? - он бросился на помощь; её лоб блестел от пота, но протянутой руки она не приняла, а лишь прикрыла ладонью рот.
- Меня сейчас стошнит.
Фелиция, насколько позволяло самочувствие, кинулась в бункер по направлению к ближайшему санузлу и склонилась над раковиной, едва сохраняя равновесие. Локи был рядом; он чувствовал, как трещат по швам барьеры в её голове, что Хранитель ищет путь наружу, и отчетливо понимал, что тошнота и боль были следствием мощнейшего зова.
Едва смыв с раковины остатки завтрака, Фелиция закрутила кран, колени ее подкосились, и она без сил опустилась на пол, спрятав лицо в ладони. Она даже не заметила, как Локи присел рядом и, осторожно коснувшись её головы, исчез в потоках бессвязных мыслей, в непрекращающейся боли. И только благодаря ему эта боль стала потихоньку спадать, всего на мгновение вспыхнув новой волной, а затем исчезнув вовсе. Фелиция прислонила лоб к прохладной металлической вставке на его жилете и облегченно вздохнула. Она не стала возражать против его аккуратных прикосновений, мечтая поскорее прийти в себя. Руки дрожали, ноги были не готовы держать её в вертикальном положении, но Фелиция собралась с силами и, оттолкнувшись от пола, всё же поднялась, снова включив воду, чтобы умыться и прополоскать рот. Слабость в теле всё ещё не отступала, но от боли не осталось и следа.
- Сможешь идти? - спросил Локи, стараясь не показывать тревоги в голосе, однако Фелиция не ответила, безропотно приняв предложенную руку, а когда они вышли из женской душевой, указала пальцем в сторону спальни.
- Я - слабачка, - пробормотала она яростно и попыталась ударить себя и по без того больной голове, но Локи перехватил её руку.
- Ты просто обессилела после приступа. Ты всё ещё смертна, твоё тело слишком слабо для такой мощи, но разум твой намного сильнее, - негромко сказал он, не ожидая от самого себя столь снисходительного отношения к слабости этой девчонки, бесконечно приводившей его в бешенство.
Она утерла единственную слезинку, сползшую по щеке, рукавом толстовки и прилегла на подушки, не сводя с него скорбного, усталого взгляда.
- Ты ведь не можешь всё время находиться рядом, чтобы помочь.
Локи усмехнулся в ответ и, стараясь скрыть отвращение, решился опуститься на кровать, уготованную для другого мужчины. Он коснулся щеки Фелиции кончиками пальцев, на миг задержал их у подбородка и отнял руку, чувствуя, что переступает черту, позволяя себе вольности, впрочем, Фелиция лишь сосредоточенно за ним наблюдала, не собираясь осуждать и сквернословить. Она скользнула под одеяло и натянула его до груди, словно отгородившись от чего-то.
- Ты ведь сама не позволишь мне этого, - его слова звучали слишком тихо, будто бы Локи чего-то стыдился, что совершенно на него не походило.
Она облокотилась на подушку и подперла щеку кулаком. Не стесняясь звучащих так невинно и, в тоже время, интимно слов, Фелиция, только захватив его руку в свою, почувствовала дрожь прохладных пальцев Локи.
- Кто я для тебя? - непонимание, искреннее желание узнать ответ - вот что слышалось в её голосе.
В пустом холодном бункере они были одни - все находились в штабе, поддерживая связь со Стивом, Тони и Роудсом, ожидая их прибытия в Европу, и Фелиция не чувствовала ни отчуждения, ни тоски по Стиву, она лишь думала о том, что сейчас рядом был тот, кто действительно мог защитить её - в первую очередь, от самой себя. Она уже давно перестала ненавидеть Локи и, как ни старалась, не винила за ошибку с иллюзорным Асгардом и Хранителем. Его присутствие как-то вдруг стало обыденным, а забота - необходимой, и пускай он иногда странно выражал свои чувства, но их сознания в какой-то момент слились в единое целое, поступки стали понятными, имеющими смысл, а его ледяной взгляд перестал быть пугающим.
- Всего лишь смертная, - без зла ответил Локи и не думая её оскорблять, ведь он и сам не понимал природы столь бурных чувств, возникших на ровном месте.
Но она услышала в его словах потаённый смысл, все чувства, которые Локи был не в силах принять и озвучить, и не стала выпытывать пояснений, по одному лишь только взгляду определив его привязанность.
Он не презирал её, как думал раньше, и не испытывал ненависти, пытаясь объяснить происходящее, Фелиция просто существовала подле него, была яркой, заметной, непокорной и сильной. И только её мнение вдруг стало самым важным, а слёзы невыносимыми, заставляющими сердце сжиматься от непонятной и доселе неведомой боли, порождающей желание защитить и укрыть от всех тревог. Он некрепко сжал её пальцы и, почти касаясь скул, близко склонился к ней - ставшей самой желанной женщиной в девяти мирах. И вдруг чувства, не дающие покоя, стали реальными, их неприемлемость развеялась, точно иллюзия, расцветая в душе непривычной нежностью, пробуждая его душу от ледяных оков, открывая никому прежде недоступное сердце. Локи ждал, когда на её лице отразится осознание того, что должно случиться, а в зелёных глазах полыхнет тревога и желание отступить, скрыться, сбежать… но Фелиция выглядела на удивление спокойной и сосредоточенной, в её взгляде томилось ожидание, и, словно не в силах противиться ему, она первой коснулась щеки Локи ласковым поцелуем - не стесняясь, не пытаясь спорить с самой собой, противостоять сладкому влечению и внезапной слабости; затем дотронулась губами лба, подбородка, носа. И только добравшись до губ, она ощутила, как они вмиг заледенели, увидела, как глаза Локи покраснели, а кожа стала синей…