Но Тай только пожал плечами и уголки его губ дернулись вверх.
***
Бункер мстителей. Вашингтон. Округ Колумбия.
Фелиция принимала душ, изо всех сил стараясь не намочить плеер и наушники, в которых играла наидревнейшая песня Синди Лоупер - “Время от времени”*. Беззвучно шевеля губами и двигаясь в такт музыке, она наслаждалась одиночеством в без малого три часа ночи, когда все уже спали, кроме полуночника Беннера, чье существование отнюдь не скрашивала неизменная бессонница. Сегодня Фелиции предстояло ночное дежурство возле мониторов командного пункта. После банных процедур она планировала позвать Брюса к себе на пост на чашечку поганого чая, пакетики которого, казалось, выпадают изо всех щелей хранилища при малейшем чихе. Наверное, еще никогда в жизни ей не удавалось так высыпаться, при том, что остальные ходили дерганные и невыспавшиеся, ожидая сигнала к действию. Но сигнала некому было подать - Ник Фьюри погиб, ЩИТа больше не существует, полковник Роудс уже очень давно не выходит на связь, и даже у Тони не осталось доверенных лиц. Не было вестей и от Тора, отправившегося восвояси вместе с братцем.
Фелиция только взглянула в отражение зеркала напротив ряда душей, разделенных лишь пластиковыми перегородками, как увидела большущие испуганные голубые глаза, невольно остановившие на ней взгляд. Она вовремя сообразила, что из-за всеобщего психоза кричать не следует, да в общем-то и не стеснялась своей фигуры. Стив, по-видимому, слегка обескураженный зрелищем, впрочем, тоже был почти наг - лишь в обернутом вокруг бедер махровом полотенце тусклого зеленого цвета. В отличии от него, у Фелиции было лишь маленькое полотенце для лица (большое она отправила в стирку), которым можно было прикрыть либо “одно”, либо “другое”.
- Только не говорите, кэп, что вы под полотенцем держите фонарик? - не удержалась она от банальной плоской шутки, сама над ней же хихикнула, обернула вокруг бёдер полотенце и, насколько смогла, прикрыла груди ладонями.
На удивление ее повеселил легкий, а может и не очень, ступор бравого Капитана Америка, который, наконец, пришел в себя и отвернулся.
- Только не говори мне, что в женском душе нет горячей воды, - проглотив комок в горле, чуть напряженно спросил он.
- Слив засорили чьи-то рыжие волосы… Я слегка брезглива, - сказала она, ничуть не солгав. - Обычно в это время все спят…
Фелиция вдруг осознала, что подобное происшествие ее ничуть не напугало, не смутило и даже не заставило вспомнить о произошедшем так много лет назад. Напротив, она знала, что могла доверять Роджерсу, он казался надежным мужчиной, который никогда не позволит себе обидеть женщину. Стив был поистине великолепен в этой набедренной “тряпке”. Если Тор был скульптурой, чем-то внеземным, то Стив - просто красив и прекрасно сложен. Его рельефная грудь и крепкие ягодицы, едва прикрытые соскальзывающим полотенцем, не могли не привлечь внимания любой женщины. Вспоминая фотографии тощенького низкого хлюпика из его досье, она решила, что наука здесь весьма неплохо поработала.
- В следующий раз повесь какой-нибудь опозновательный знак на дверь, чтобы никто не вошел, - скрывая смущение за недовольством, попросил он, жалея, что на двери нет замка.
- Шапочки для сиамских близнецов сойдут в виде опознавательного знака?
- Какие еще шапочки для близнецов? - Стив удивлённо повернулся, изо всех сил стараясь не смотреть на то, что ниже ее шеи.
Фелиция, продолжавшая прикрывать голую грудь, опустила на нее выразительный взгляд, и он снова покраснел, так по-детски мило, что она не смогла не восхититься сей картиной. Возможно, впервые и сама Фелиция почувствовала себя бесстыжей, она даже ощутила некое волнение. Когда он поспешил отвернуться снова, она, совершенно не ожидая от себя подобного, жадно впилась взглядом в его голый торс.
- Роджерс, и почему ты такой красавчик? - спросила она слегка нагловато и уж точно неформально, сократив между ними расстояние на один шаг.
Более того, она убрала руки, обнажив весьма аппетитную упругую грудь с затвердевшими сосками.
- Что ты делаешь? - возмутился он, краем глаза заметив манипуляции.
- Ты ведь девственник? - она усмехнулась, вспомнив подколы Старка.
- Вот сейчас ты действительно ведешь себя как шлюха, - неожиданно выругался Стив, затем обратил на нее прямой взгляд и даже не дрогнул, вновь увидев ее стройное, жилистое тело, так восхитившее его в тот момент, когда он поневоле увидел Фелицию в душе. - Ты закончила водные процедуры? Будь добра, исчезни, или иди, соблазни Старка, он, думаю, будет не прочь, - не на шутку разозлившись, выпалил он и, оттолкнув ее в сторону, прошел в душ, рывком сорвав с бедер полотенце и отбросив его в раковину.
Стив ошибался, решив, что женщина, о чьей неудачливой судьбе знали теперь все, сгинет прочь, но завидев его голый зад, она только ахнула, привалилась бочком к дверному косяку и во все глаза таращилась на то, как он принимает душ.
- Ты просто омерзительна, - прокомментировал Стив, не открывая глаз и с усилием мыля лицо довольно жесткой мочалкой.
- А вот это обидно, - фыркнула она в ответ, подойдя ближе к его кабинке.
Вода быстрыми ручейками стекала по его ровной бледной коже, и Фелиция невольно сделала еще пару шагов вперёд. Неужели и в ней стали проявляться обыкновенные человеческие страсти? Она не сразу осознала, насколько хочет его, начиная игру с невинных подколов, а теперь стояла вплотную и завороженно, потеряв дар речи, глядела на его влажные волосы, красивый мужественный подбородок и длинные ресницы, в которых застревали маленькие шарики воды.
Он зализал волосы назад и, скрестив руки на груди, открыл глаза, посмотрев на вконец обнаглевшую девушку, глядящую на него отнюдь не с очередной издевкой или наглостью, а с такой невероятной жаждой, голодом в глазах, что Стив даже слегка растерялся.
- В первый и последний раз прошу, покинь мужскую душевую, - с нажимом попросил он, выключив воду.
- Черт с тобой! - бросила она, не понимая собственных желаний, и оставила его в одиночестве, услышав, как вновь зажурчала вода.
Вот так равнодушно выставленная за дверь, она дала себе хорошего подзатыльника, открыла дверь шкафчика, где складировала вещи, взглянула в отражение в дверце и вдруг расхохоталась - искренне, беззлобно радуясь победе над внезапно отступившим страхом перед мужчинами. Затем она ощутила даже некое подобие стыда перед Стивом, но несомненно была благодарна ему за неоценимую помощь и даже за холодность.
Осознав, что в раздевалке весьма прохладно, она быстро натянула майку, толстовку и военные штаны, найденные на складе. Собираясь покинуть мужскую раздевалку, Фелиция вдруг обратила внимание на валяющиеся на полу медные часы на цепочке. Они выглядели старомодно, и не оставалось сомнений, кому они принадлежат. Проявив интерес к вещице, она подняла ее с пола и открыла. Черно-белая, выцветшая фотография внутри крышки не могла не удивить. Лицо женщины было слегка грубоватым из-за резких линий скул, но ее темные глаза и накрашенные темной помадой губы делали ее весьма яркой, соблазнительной. Высоко заколотые волосы и россыпь кудрей - такие прически носили в сороковых-пятидесятых годах - только убеждали, что фотография была сделана в “прошлой” жизни Стива, а значит, женщина на ней либо была мертва, либо находилась в глубокой старости в настоящем времени.
Фелиция почувствовала, как сжалось сердце, ведь снимок неспроста находился в столь близкой к телу и взгляду вещи. Любовь всей жизни?.. Но над этим ей поразмыслить не удалось, так как внезапно появившийся в раздевалке Стив вырвал из ее рук часы, и по его взбешенному выражению лица можно было с легкостью предугадать каждое слово в следующем монологе:
- Не смей трогать мои вещи! - от добродушного солдафона не осталось и следа.
Но глаза Фелиции уже выражали сожаление, с которым смотрят на потерявшего любимую человека. И именно этот взгляд, точно красная тряпка для быка, разозлил Стива еще больше. Фелиция не ответила на какую-то грубость, вылетевшую из его уст, и просто исчезла за дверью, услышав вслед лишь громкий звук удара о железяку. Скорее всего, Стив использовал один из ящиков вместо боксерской груши.