- Что-то не так? - Фелиция, забрав из его рук полотенце, стала аккуратно промакивать волосы по всей длине; откинув их назад, она на миг открыла тонкую шею и линии подбородка и скул.
- Нет, всё в порядке, - Стив чуть нахмурился и, повернувшись к двери, вышел в раздевалку, дав понять, что ей стоит поторопиться.
На скамье ровной стопкой лежала одежда - простые чёрные леггинсы, шерстяные гольфы, белая майка и утепленная олимпийка с нашивкой ЩИТа.
Вернувшись в лабораторию, Фелиция старалась не показывать внутренней тревоги, она смиренно участвовала в тестах, которые проводили над ней Селвиг и Брюс, старалась поддерживать разговор и даже проявляла интерес к свершениям Брюса в Асгарде. Она искренне радовалась его, пускай и частичному, исцелению, пока он крепил на неё разные датчики на липучках, но на душе всё равно скребли кошки. Неизвестность пугала не её одну, но она не позволяла себе раскисать, впадать в апатию и жаловаться на головную боль. Агенты, проходившие мимо лаборатории, бросали на неё сочувствующие взгляды, другие и вовсе старались не смотреть в сторону стеклянной клетки - последнего пристанища великой воровки Чёрной Кошки.
В такой напряженной обстановке прошли многие часы, прежде чем Фелиция снова почувствовала сонливость, но постоянное бдительное присутствие Локи в её личной клетке не позволяло расслабиться. Он почти всё время молчал, тихо наблюдая за ней. В какой-то момент ей показалось, что он слишком редко моргает. Никто не знал, что случится, отдайся она на волю Морфея, поэтому этот момент оттягивался препаратами, вводимыми через катетер. Брюс и Селвиг сменяли друг друга на посту, и никто не говорил, что происходит за стеклянными стенами, но Фелиция знала, что мстители вряд ли сидят без дела. Они наверняка пустили на поиски Зола и машины больше сил, чем прежде. Стив не мог постоянно находиться рядом, он, как главный после Фьюри и Роуди, командовал какой-нибудь поисковой операцией. Он всегда был на передовой. И как бы ни было необходимо его присутствие, моральная поддержка, Стив Роджерс являлся Капитаном Америка - спасителем, защитником… И он не мог принадлежать только одному человеку, женщине, как бы горько ей ни было.
Кажется, прошло уже больше двух суток с тех пор, как Фелиция последний раз спала, она держалась из последних сил, и препараты уже не могли перекрыть усталость, свалившуюся на неё как-то необъяснимо резко. Взгляд потерял четкость, как и мысли, а полулежачее положение в кресле как некстати этому способствовало.
- Я сейчас отключусь… - сообщила она и мотнула головой, стараясь удержать реальность. - Брюс, мне нужно еще что-то помимо адреналина. Ты прав, эффект недолгий, но я слишком устала… Может, что-то ускоряющее?
Он посмотрел на неё и тяжело вздохнул:
- Что ты предлагаешь?
- Амфетамин?
- Что это? - спросил до этого молчаливый Локи, но Брюс не ответил.
- Наркотик, стимулирующий центральную нервную систему, - пояснила Фелиция чуть заплетающимся языком. - Он не позволит мне спать.
- У него есть побочные действия?
Она неуверенно взглянула на Беннера, но тот не произнес ни слова, и тогда ответила сама:
- Психоз, тремор, паника…
- Это не выход, - покачал головой Локи, поднялся с места и подошёл ближе. - Если ты не сможешь контролировать себя, то Хранитель вырвется наружу. Ты же не хочешь покалечить кого-то ещё?
- Именно этого я и боюсь, именно это заставляет меня нервничать, - простонала она, порывисто поднялась с кресла и стала расхаживать по лаборатории, нервно потирая пальцы. - Мне нельзя здесь оставаться, я могу причинить вам вред, и если Хранитель действительно вырвется, то я хочу быть далеко отсюда, далеко от вас, - от усталости она чувствовала, что вот-вот расплачется, и не заметила, как по экранам мониторов, установленных возле дверей, пошли серые полосы.
- Ты должна успокоиться, - чуть повысил голос Локи; он и сам понимал, что так продолжаться не должно, что раздраженная собственным бессилием Фелиция вот-вот позволит случиться чему-то плохому. - Приляг, давай посмотрим, что будет, если ты уснёшь.
- Ты с ума сошел? Два дня подряд ты твердил мне, что я не должна засыпать! - внезапно её взгляд привлекло странное “радужное” пятно на стеклянной стене, словно на ней остались разводы от бензина, но стоило к нему приглядеться, как пятно стало разрастаться, а в центре него образовалась зияющая дыра, странная воронка. - Что это за ерунда?
- Где? - непонимающе спросил Брюс, но Фелиция заметила, что Локи смотрит в то же место осознанно.
- Ты видишь?
- О чём ты? - непонимающе спросил он, но его взгляд изменился с задумчивого на тревожный.
- Наверное, у меня галлюцинации…
- Сейчас твоё тело истощено. Какой бы силой ты не обладала, ты всего лишь смертная, в любом случае, ты не можешь долго не спать, а значит, и Хранитель тоже, - Локи посмотрел на Брюса. - Ты ведь сможешь отследить, чтобы она не вошла в глубокую фазу сна? - спросил он, так как они успели выяснить, что сознание Хранителя пробуждается только на той стадии. - В любом случае, если мне удалось вытянуть тебя оттуда, значит, я смогу повторить это, - уже более уверенно завершил он.
- Я буду использовать эпинефрин в малых дозах, чтобы не позволить тебе провалиться в глубокий сон, - сообщил Брюс почти уверенно.
Фелиция, вопреки собственным опасениям, уже готова была согласиться на что угодно, чувствуя, что еще немного, и она просто упадет. Она прилегла на то самое кресло, позволила прикрепить к своей голове датчики, позволяющие проследить за фазами сна. Брюс присоединил к катетеру на ее руке тонкую трубку, ведущую к капельнице с физраствором, ввёл в пакет эпинефрин и, как и Локи, приготовился ждать.
Едва осознав, что почти заснула, Фелиция всё же струхнула, опасаясь за последствия, дернулась и резко открыла глаза… Из её руки больше не торчал катетер, вокруг не было ничего, что напоминало лабораторию. Фелиция не видела потолка - взор упирался в плотную ткань - над ложем располагался балдахин. Она приподнялась на локтях и окинула взглядом помещение, в котором очутилась. Хотя, в общем-то, помещением эти покои не поворачивался назвать язык. Сводчатый потолок терялся где-то в высоте, на внушительной толщины цепи спускалась тяжелая кованая люстра. Меж узких окон-бойниц теплились огоньки факелов, позволяя в неверном свете разглядеть и массивный резной стол темного дерева, заваленный пожелтевшими свитками и древнего вида книгами, и вычурные стулья.
Откинув одеяло, Фелиция бросилась к окну с непокидающим её ощущением того, что всё это сон. Широкий балкон выходил на странный, незнакомый ей город. В высоких башнях, подсвечивающихся снаружи фонарями и отблеском россыпи звёзд, не горел свет, издали казалось, что там и вовсе не было окон. Это не были высотки Вашингтона или Нью-Йорка, то были сооружения, что сложно было отнести к современной архитектуре. Город, простиравшийся на многие мили, казался причудливым и непонятным. Острые, блестящие в отсвете звезд, крыши домов, словно полностью отлитые из золота, фонтан в форме полумесяца на ярко освещенной площади. Ни единого автомобиля, лишь неспешные фонарики сновали по узким улочкам, а где-то слышалось ржание коней. Ночь не давала возможности разглядеть окружение, и Фелиция невольно испугалась, понимая, что не должна здесь находиться. Было ли это место плодом её уставшего воображения?
- Ты проснулась, - раздался за спиной спокойный знакомый голос.
Фелиция обернулась и увидела Локи, стоявшего возле открытой двери. В комнату мимо него, склонивши голову, прошла девушка в нежном фиалковом платье, развевающемся на слабом ветру при каждом её шаге; она несла с собой поднос с золоченым кубком, виноградом и блюдом, накрытым куполообразной крышкой. Поставив поднос, она быстро ретировалась, не взглянув ни на Локи, ни на Фелицию, которая, с подозрением нахмурившись, собиралась начать высказывать свои возмущения, но случайно зацепилась взглядом за браслет, охватывающий её предплечье, а также за белое платье, мягкостью напоминающее шелк, но текстурой - хлопок.
- Где я, и почему я разодета так, будто собираюсь на бал? - она оглядела себя с головы до ног и, заприметив большое напольное зеркало возле кровати, подошла ближе.