– Ты его мать?
– Убирайся, – шипит Эстер, освобождая путь. – Или, именем Господа, я…
– Что у вас происходит? – спрашивает Дэнни, входя в зал.
Вздохнув, я готовлюсь к длительному противостоянию. Дэнни озадаченно оглядывает нас троих, и у него на лбу появляются морщинки. Я молчу. Эстер мгновенно переключается в свой привычный режим подчинения. Однако Эмбер…
Она быстро берет себе в руки и начинает излагать свою версию событий. Эмбер ползает по полу, размазывая по лицу потоки слез. Кажется, она отлично умеет изображать невинную жертву.
– Дэнни, – ноет она, отчаянно качая головой. – Я просто…
– Замолчи, Эмбер. Я уже говорил, что тебе нужно уйти. – Его не тронула ее лживая история.
Дэнни спокойно поднимает пистолет и вертит в руках, внимательно рассматривая. Со стороны можно подумать, будто он впервые видит настоящее оружие. Подняв взгляд, он поднимает пистолет над головой.
– Это чей?
Я продолжаю молчать. Я не стукачка, да и Эстер, похоже, решает следовать моему примеру. Мы молчим, позволяя разрешить напряженный момент без нашего прямого участия. Дэнни и так все знает. Он уже понял.
Он медленно подходит к дрожащей Эмбер, которая отчаянно вжимается в стену.
– Ты направила этот пистолет на мою мать или на мою невесту?
Даже такое теплое слово не может меня согреть. Я холодна и насторожена. Эмбер прижимается к стене, ее фальшивые слезы уже высохли, и теперь в глазах только страх.
Дэнни тычет пистолетом в грудь Эмбер, злобно стискивая челюсть.
– В последний раз говорю, убирайся из моего дома!
– Она крыса! – выкрикивает Эмбер. – Она хотела покончить с тобой!
– И у нее получилось, – шепчет Дэнни. – Слушай, ты просто шлюха, которую я использовал для быстрого перепихона. А теперь убирайся нахер из моего дома!
– Дэнни, я…
Выстрел.
– Нет! – кричу я, ожидая звук падения мертвого тела.
Но ничего не происходит. Эмбер вдруг начинает орать.
– Вон из дома! – рычит Дэнни.
Вскочив на ноги, она убегает. Как бы то ни было, Эмбер совсем не тупая и прекрасно знает, что с Дэнни Блэком второго шанса не будет. Дэнни некоторое время смотрит на пистолет, а затем ставит его на предохранитель и кладет на кофейный столик. Он спокойно поворачивается ко мне, словно это кто-то другой только что стрелял в потолок.
– Давай что-нибудь посмотрим. – Дэнни указывает на диванчик. – Садись туда.
Я двигаюсь быстрее, чем того просит мое самоуважение, и моментально оказываюсь на диване, поджав ноги под себя.
– Вам что-нибудь принести? – интересуется Эстер, направляясь на выход. – Ужин?
Дэнни на секунду задумывается, а мой взгляд мечется между матерью и сыном.
– Да, мы поедим, – задумчиво отвечает он. – Все вместе.
– Что? – удивленно переспрашивает Эстер.
– Ты присоединишься к нам за ужином, – спокойно повторяет Дэнни. – Можешь пока отдохнуть. Я обо всем позабочусь.
Я смотрю на его профиль, затем на фигуру неуверенной матери – и удивляюсь, что между ними изменилось. Наверное, он чувствует мой любопытный взгляд, поэтому я снова смотрю на Эстер. Женщина выглядит озадаченной.
– А кто же будет готовить? – растерянно спрашивает она.
Дэнни пожимает плечами, словно это какой-то пустяк.
– Я.
Я в шоке. Эстер тоже.
– Ты? – уточняет она.
– Мужчину нельзя назвать настоящим мужчиной, если он не может позаботиться о своих женщинах.
Дэнни говорит спокойным тоном, потому что ему нечего доказывать.
Эстер заливается слезами, а Дэнни подходит к ней и крепко обнимает. Я сглатываю комок в горле, когда Эстер прижимается к сыну, ее тело трясется от тихих рыданий.
– Прости меня, – шепчет он в волосы матери. – Прости за все.
– И ты меня.
Эстер смахивает слезы и улыбается. Дэнни отпускает мать, и она тихонько уходит. Он спокойно возвращается на диван, и его спокойствие передается мне.
– Что изменилось?
– Все, – шепчет он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.
Глава 27
Прощение – так называется лекарство, которое я только что принял. Раньше мне никогда не приходило в голову пробовать эту таблетку. Никогда.
Играет приятная фоновая музыка, а я сижу за столом и поедаю собственноручно приготовленную пасту. Эстер и Роуз болтают, и я впервые вижу, как они разговаривают. У меня внутренняя борьба. Теперь у меня появились такие приоритеты, о которых раньше я никогда не задумывался. Теперь у меня есть любимая женщина. И мать.