Я вхожу в светлый, просторный коридор, затем Хилари ведет меня на кухню – огромное помещение с диванчиками, обеденной зоной и отдельным выходом во двор, где виднеются футбольные ворота и несколько мячей. Я сажусь за стол, продолжая смотреть на разбросанные по лужайке футбольные мячи.
Женщина подает мне стакан воды, и я смачиваю пересохшее горло.
– Итак, что дальше? – спрашивает она, присаживаясь рядом.
Я отрываюсь от воды, задаваясь тем же вопросом.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Думаю, сначала нужно получше узнать сына.
– Познакомиться с ним поближе?
– Да. Вы купили моего ребенка на черном рынке. Ему было несколько минут от роду, когда его забрали у меня, и я больше никогда его не видела. Не проходило ни дня, ни одной минуты, чтобы я не думала о нем.
Она сглатывает, и я замечаю вину, которую женщина, вероятно, скрывала годами. Она выглядит здоровой и благополучной. Хилари вряд ли когда-нибудь задумывалась, что она приобрела то, что я когда-то потеряла.
Хилари задумчиво качает головой.
– Вы все неправильно воспринимаете. Я всегда думала, что вы заявитесь с оружием в руках и угрозами вынудите вернуть сына. А вы просто хотите узнать его получше?
Перестрелка. Я встряхиваю головой, отгоняя мрачные мысли, связанные с оружием и вспышками выстрелов.
– Нет, это действительно так, Хилари. Я никогда не была настоящей матерью. Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать, но мне не терпится попробовать.
Я не могу просто забрать у нее собственного сына. Мне уже довелось пережить нечто подобное. Хилари провела с Дэниелом почти десять лет. Она знает свое дело. Достаточно взглянуть на нее – идеальная мать. А если посмотреть на меня… мягко говоря, далека от совершенства. Я с облегчением думаю о том, что все это время мой мальчик жил с заботливой женщиной, поэтому я не могу в одночасье перевернуть его привычную жизнь.
– Он знает обо мне? – спрашиваю я.
Женщина стыдливо опускает глаза.
– Я много раз думала о том, чтобы все рассказать. Но потом… – Хилари начинает плакать. – А если бы вы никогда не пришли? А если вы вообще давным-давно погибли? – всхлипывает она. – Иногда я действительно желала вам смерти.
Я понимающе киваю. Иногда даже я сама желаю собственной смерти. Внезапно она встает и идет к холодильнику, откуда достает бутылочку белого вина.
– Надеюсь, вы не против…
Я мысленно улыбаюсь.
– Я присоединюсь, если вы не возражаете.
Она торопливо вынимает пробку, поглядывая на меня.
– Вы такая спокойная.
– Буря осталась позади, – философски отвечаю я, пока женщина наполняет бокалы. – Теперь пытаюсь навести порядок в том хаосе, который остался после меня.
– Мне жаль. – Ее губы дрожат. – Я никогда всерьез не думала о вас. Успокаивала себя тем, что вы безнадежная девушка, которая совсем его не любит. Ветреная наркоманка. Я никогда не думала о вас как о настоящей матери, даже как о приличном человеке. Так все казалось намного проще. – Хилари присаживается на стул, залпом отпивая почти половину своего бокала. – Я отчаянно хотела стать мамой. Было шесть выкидышей. Процедура усыновления оказалась слишком сложной, а бюрократические требования просто невыполнимые. Нам тогда отказали. – Хилари нервно усмехается, умоляюще заглядывая мне в глаза. Она протягивает руку и кладет ее поверх моей. – Пожалуйста, не забирайте у меня сына.
– Я тоже отчаянно хочу стать мамой, – отвечаю я, и она протяжно вздыхает. Это все, что ей нужно было услышать.
– Тогда вы станете.
Хилари смахивает слезы. Мой сын не знает никого другого, кроме этой любящей женщины. Я никогда бы не смогла отнять ее у него. На некоторое время воцаряется тишина, и мы задумчиво пьем вино.
– Мне страшно, – неожиданно признаюсь я.
– Боитесь?
– А если он не примет меня?
Женщина понимающе улыбается.
– Дэнни просто чудесный ребенок. Спокойный, любознательный, умный мальчик. У него доброе сердце, Роуз. Он не отвергнет.
Дэнни. Его тоже зовут Дэнни. Боль пронзает мое сердце, но не только из-за воспоминаний, а также из-за того, насколько она привязалась к моему мальчику. Еще больше ранит то, что я еще столько всего о нем не знаю.
Я отвлекаюсь от мыслей, когда на улице останавливается машина.
– Это они.
Хилари вскакивает и поправляет фартук.
– Они?
– Дэниел и мой супруг.
Я тоже поднимаюсь на ноги.
– Господи, – шепчу я.
Поставив бокал, я привожу себя в порядок, следуя примеру Хилари.
– Мне пора идти. Сейчас, наверное, не самое подходящее время. Вам нужно сесть и обо всем поговорить.