– Просто немного пошумели, Роуз. И я продолжу шуметь. Будет здорово, если Дэнни разговорится в присутствии моей шлюхи. Это сэкономит кучу времени, но для меня эта информация не так уж и важна, поэтому ничего страшного, если он не сможет говорить. – Нокс усмехается. – А вот для тебя, Роуз, это вопрос жизни и смерти. В конце концов, я получу желаемое. С тобой или без тебя. Ты можешь сказать то же самое?
Я молчу.
– Не можешь?
Закрыв глаза, я смотрю вверх, пытаясь получить знак от Господа, в существование которого мне хотелось бы верить.
– Нет.
– Добудь информацию. Делай все, что для этого нужно. Поняла?
Я прислоняюсь лбом к туалетному столику.
– Да, – тихо соглашаюсь я.
Закончив звонок, я задумчиво смотрю на дверь ванной. Я умру в любом случае. Так или иначе, но мое время почти вышло.
Судорожно сглотнув комок в горле, я осматриваю ванную в поисках места для телефона. Я выключаю его, выдвигаю ящик туалетного столика и прячу как можно дальше.
Раздается щелчок входной двери. Я успокаиваю дыхание, поворачиваюсь к зеркалу и поскорее распускаю волосы. Мне просто нужно чем-то занять руки, поэтому я снова собираю волосы и заново подхватываю их резинкой. У меня в голове проносятся сотни мыслей, но среди них нет ни одной позитивной. Все против меня. И это пугает.
– Как ты тут устроилась? – грубовато спрашивает Дэнни, но я не отвожу взгляда от отражения в зеркале.
– Ты о моей новой тюрьме?
– Если это тюрьма, то она довольно-таки роскошная.
– Без разницы. Я тут против моей воли, поэтому это тюрьма.
Я успешно завязала волосы, поэтому начинаю поправлять получившийся хвост.
– Прихорашиваешься для меня? – шутливо продолжает он.
Я на мгновение замираю, а потом начинаю все заново. Итак, что мне нужно делать? Как мне выиграть в этой ужасной игре? Очевидно, ответ должен быть «как обычно», но Дэнни Блэк разительно отличается от моих привычных целей. Уже не в первый раз во взрослой жизни попадаю в такие сложные передряги, но теперь правила игры весьма туманны. Мне просто сказали получить всю возможную информацию. Но что для этого потребуется?
Я начинаю подпрыгивать, чтобы немного разогнать мрачные мысли, и наконец-то прекратить заниматься бессмысленной укладкой хвоста. Наши взгляды пересекаются в отражении зеркала. Мой несчастный мозг вот-вот взорвется из-за гремучей смеси противоречивых мыслей, удерживающих мое тело в заложниках.
– Соболезную насчет твоего отца, – бездумно говорю я.
– А ты? Ты теряла родителей?
Я чуть не ляпнула, что у меня нет родителей. Но вовремя остановилась, вспомнив о существовании второго телефона с сообщениями от контакта «мама».
– Отца.
Очередная ложь. Я бесконечно врала, но сейчас ложь дается с трудом. История еще больше запутывается, а мой мозг уже закипает.
– Мне жаль, – шепчет Дэнни.
Он подходит ко мне и забирает из моих рук резинку для волос. Я наблюдаю за его осторожными движениями, пока он своими большими руками собирает мои волосы и завязывает их в аккуратный хвост.
У меня внутри все дрожит, переворачивается и трясется. Соблазнить его. Вот и все. Нужно запудрить ему голову, и он сам откроет рот. Просто нужно заполучить его доверие. Да, я эксперт в таких делах. Вот и все, что мне нужно сделать, чтобы приблизиться к спасению.
Я медленно поворачиваюсь к нему, заглядываю в его бледно-голубые глаза, а мои руки уже скользят по ремню его штанов. Он и не думает меня останавливать. Стоит неподвижно, наблюдая за тем, как я расстегиваю пуговицу на его ширинке. Соблазняю его. Моя рука скользит по его плоскому животу, жесткие волоски щекочут меня. Нервно вдохнув, я перехожу к следующей пуговице. У меня пересохло во рту, все мои мышцы напряжены. Следующая пуговица. Его проницательные глаза темнеют, но руки по-прежнему прижаты к бокам. Следующая пуговица. Мне приходится моргнуть, чтобы убрать пелену перед глазами. Дэнни прикусывает нижнюю губу.
Наши взгляды по-прежнему прикованы друг к другу. Взявшись за пояс его штанов, я медленно стягиваю их вниз. Его кожа – обжигающее пламя. Его глаза – чистое безумие. Его губы так и манят. Он облизывает их, делает полшага в мою сторону и заставляет меня поцеловать. Этот поцелуй станет моей гибелью. В прямом смысле.
Пристав на цыпочки, я просовываю руку в трусы, мои пальцы скользят по твердой, напряженной плоти вставшего члена. Наши губы соприкасаются. Моя рука обхватывает толстый член. Я резко вдыхаю. Это не в первый раз, когда я чувствую размеры его достоинства, но все равно нервно вздыхаю.