Дэнни широко улыбается, демонстрируя мне блестящие жемчужно-белые зубы.
– Мне следовало получше подобрать слова. – Блэк сжимает мои колени. – Гордон питал слабость к определенной категории женщин.
Я снова хмурюсь, а Дэнни дотрагивается до моего лба, пытаясь стереть проступившие морщинки.
– Определенной категории? – растерянно спрашиваю я.
– Девочкам, – односложно отвечает Дэнни.
Мне становится дурно, разум наполняется неприятными воспоминаниями. Теперь настала очередь Дэнни нахмуриться, пытаясь что-то рассмотреть в моих глазах.
– Тогда я рада, что он мертв, – говорю я, отводя взгляд.
Черт возьми, мне просто следует заткнуться. Его руки скользят по моим бедрам. Я одним только выражением лица даю понять, чтобы он ничего не спрашивал. К счастью, он ничего и не спрашивает. Он похлопывает меня по ноге, а затем садится на стул. Краем глаза замечаю, что официантка спокойно открывает дверь для первых гостей, и я оглядываюсь на столик, за которым мы только что сидели. Можно подумать, что тут не случилось ничего страшного, поскольку на столе уже лежит свежая скатерть, а пол идеально вымыт.
– Итак, – произношу я, делая остро необходимый глоток вина. – Часто ты тут кого-то убиваешь?
Он приоткрывает рот, а затем, совершенно неожиданно, заливается безудержным смехом. Блэк падает на стол, от смеха у него выступают слезы. Я не уверена, что это значит, поэтому оглядываюсь на его парней и вижу, что они тоже смеются над моим вопросом. Вот это сюрприз. Пожав плечами, я спрашиваю:
– Ты в порядке?
Дэнни трет глаза, продолжая посмеиваться.
– Ох, Роуз…
Он делает глоток из своего бокала, а затем снова хохочет. Я не только удивлена, но и восхищена. Смех Дэнни Блэка – одно из самых чудесных проявлений эмоций, которые я когда-либо видела в своей жизни. Пять минут назад он был зловещим демоном-убийцей, а теперь беззаботно смеется. Он трясет головой, а потом с улыбкой говорит:
– Да, частенько.
Я тоже не могу сдержать улыбку.
– Владельцев это совершенно не волнует?
– А я нравлюсь итальянцам.
– Почему?
– Тебе трудно поверить, что я кому-то нравлюсь?
– Возможно, – признаю я.
– Мы вместе ведем дела. – Блэк пожимает плечами. – Пять лет назад местная управа хотела выгнать владельцев, поскольку у них истек срок аренды. А этот ресторан находится тут с тысяча девятьсот второго года. Я ценю привязанность и историческую ценность, поэтому купил это здание.
– А взамен они позволили убивать людей?
Блэк снова пожимает плечами, затем подает мне меню.
– Формально, это мое заведение.
Отставив бокал в сторону, я беру папку с меню.
– И тебе нравится этим заниматься?
Улыбка исчезает с его лица.
– Мне нравится убивать только тех, кто это заслужил.
Неужели?
– Как же ты определяешь, что человек заслуживает смерти?
– Я принимаю волевые решения, основанные на фактах. И в этом также помогает мое чутье.
– Звучит как грамотно выстроенный процесс, – задумчиво произношу я, разглядывая многочисленные варианты пасты, каждый из которых кажется мне весьма аппетитным.
Блэк вытягивает руку, чтобы помочь мне с выбором. Он указывает на лингвини с морепродуктами.
– Возможно, мне следует придерживаться аналогичного подхода в отношении шлюх, которых я трахаю.
Он смотрит на меня игривым взглядом блестящих глаз. Я читаю между строк: это игра, в которую он решил со мной поиграть?
– Возможно, – осторожно отвечаю я. – А ты хочешь сказать, что с тобой легко проводить время?
– Нет, я признаю, что у меня твердый и тяжелый характер, да и не только характер, – отвечает он, нахально приподняв бровь.
Блэк действительно играет. Это его способ успокоиться после убийства? Немного отдохнуть? Возмущенная часть моего женского разума отвергает эти пошлые намеки. В конце концов, он первым решил продинамить меня. Однако рациональная и самая сильная часть говорит, что события развиваются в мою пользу. Я дергаю ногой под столом, желая сбросить туфлю и босой ногой упереться в его член. Разве это слишком сложно?