Мои мысли и напряжение уходят на второй план. Я как пластилин в его руках. Я невольно начинаю постанывать, но, спохватившись, замолкаю и стыдливо отвожу взгляд. Кажется, я успела заметить в его глазах понимание. И удовлетворение.
– Пойдем, – нежно приказывает он.
Мы проходим через кафетерий, где теперь сидят его парни и пьют пиво, и заходим в магазин. Дэнни подбирает для меня черно-розовый гидрокостюм и ведет меня в мужскую раздевалку.
– Надевай.
Я замираю.
– Но это же мужская раздевалка.
Кажется, его веселит мое смущение.
– Так ты теперь застеснялась?
– Я не стесняюсь!
Я раздеваюсь до нижнего белья, а затем выхватываю у него из рук предложенный мне костюм. Он с улыбкой достает из шкафчика костюм для себя и начинает раздеваться. Каждый чертов мускул на его теле напрягается, пока он через голову стягивает свитер, обнажая бинты, которые не стоит мочить.
– Твоя рука, – взволнованно напоминаю я.
– А твоя? – возражает он, доставая несколько защитных пакетов.
Он тщательно заматывает мою руку, чтобы защитить мои раны от попадания воды, а затем заботится о своих. Его бинты уже запачканы проступившей кровью, и я отвожу взгляд, чувствуя себя… виноватой. Дэнни сделал это из-за меня. Из-за меня у него теперь такие раны.
Я влезаю в гидрокостюм и тянусь за специальным шнурком, чтобы застегнуть молнию.
– Давай помогу, – предлагает он, но я отступаю.
– Я сама, – огрызаюсь я, пытаясь нащупать молнию.
Он отталкивает мою руку и помогает застегнуть костюм.
– Вот так, – приговаривает он, аккуратно откидывая мой хвостик.
Вздрогнув, я делаю шаг в сторону, пытаясь получить немного личного пространства. Я оборачиваюсь и вижу, что его костюм надет только до пояса. Господи.
– И давно ты на них катаешься? – интересуюсь я, пока Дэнни стопкой складывает свои вещи. Он вообще умеет их водить?
– Пятнадцать лет. С тех пор, как отец обустроил это местечко.
– Это сделал твой отец?
– Ага.
Он куда-то идет, а я следую за ним, поглядывая на широкие обнаженные плечи.
– Тебе грустно с ним расставаться? – продолжаю я, когда он бросает кепку на прилавок магазина и выбирает защитные очки.
– Это просто бизнес. Ни один успешный человек не должен испытывать сентиментальные чувства по отношению к своему делу, – доходчиво объясняет он, поглядывая на меня.
Разумеется. Просто бизнес.
– И вы все их продаете? – спрашиваю я, указывая на стоящие в ряд блестящие гидроциклы.
– Да.
Он подходит к железной двери и открывает ее, ухватившись обеими руками. Снова любуюсь напряженными мышцами. Я заставляю себя смотреть только на них, а не на его бинты.
– И на каком мы покатаемся?
Я стараюсь казаться беспечной, но в глубине души задаюсь вопросом, что, черт возьми, мне делать, если он поведет меня к мотоциклам с оружием.
– На одном из них, – отвечает он, указывая вглубь открытой комнаты.
Внутри стоят два новеньких черных гидроцикла с серыми надписями «Морской конек» на бортах. Также там хранятся разноцветные водные лыжи.
– Этот мой, – объясняет Дэнни, открывая еще одну дверь, чтобы Брэд помог вытащить его наружу. – А тот принадлежал отцу.
– Он тоже на них катался? – необдуманно спрашиваю я.
– Да, до болезни.
Я иду вдоль отцовского гидроцикла, поглаживая черную блестящую краску. Мои пальцы натыкаются на какую-то мелкую надпись. Наклонившись, я всматриваюсь в буквы.
– Мистер, – шепотом читаю я, бросая вопросительный взгляд на Дэнни.
– Раньше я так обращался к отцу.
– Мистер?
– Да. Ласковое прозвище. – Он подзывает меня к себе, чтобы я на что-то взглянула. – А у меня вот.
«Мистер» и «Паренек». Я смотрю на Дэнни. Опять проступает его нежность, которую он постоянно прячет под маской монстра.
– Довольно мило.
Он усмехается.
Джип тащит гидроцикл к воде, а Дэнни наконец-то накидывает верхнюю часть костюма. Я облегченно вздыхаю, когда его обнаженная грудь ускользает от моего взгляда. Вместе с искалеченной рукой.
Я направляюсь к воде, защищаясь рукой от последних лучей заходящего солнца.
– Возьми, – просит Дэнни, протягивая очки с затемненными линзами. – Надевай.
Я следую его указаниям.
– А сейчас не слишком поздно выходить в море?
Он заходит в воду и проверяет гидроцикл.
– Сейчас самое лучшее время.
Он натягивает очки и теперь становится похож на пришельца из другого мира. Совершенно другой вселенной.
– Здесь только мы?
Мы оглядываемся по сторонам. Вокруг ни одной живой души. Брэд, наверное, ушел сидеть в кафе. На берегу лишь мы вдвоем.