В коридоре ко мне подходит Эстер. Кажется, я еще не видел ее с таким странным выражением лица.
– Что случилось? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Мисс Роуз, – отвечает женщина, поглядывая на Ринго и Брэда за моей спиной.
Я только сейчас понимаю, что Эстер что-то напугало. Впервые за десять лет пребывания в этом доме. Целых десять лет она спокойно воспринимала все мои проявления. Десять лет она наблюдала мое превращение в Папашу. И она никогда не задавала вопросы. Я знаю, что ей не нравятся наши методы ведения бизнеса, но не понимаю, почему она остается с нами, почему выполняет все мои требования. И почему она вообще смотрит на меня со смесью восхищения и разочарования?
– Что с ней? – уточняю я, отмахиваясь от нахлынувших мыслей. Я и без того сильно злюсь. – Если она все еще здесь, тогда я вышвырну ее лично.
– Да, она все еще здесь, – подтверждает Эстер, поджав губы. – Она в своей спальне.
Меня захлестывает ярость.
– Это не ее спальня.
– Я принесла ей чай.
Чего?!
– У нас тут какой-то отель? – раздраженно спрашиваю я.
Я быстро поднимаюсь по лестнице и направляюсь прямиком в ее спальню. То есть в одну из моих комнат. Я чувствую ее запах, ее сладкий аромат пропитал все стены этого дома и даже каждую чертову частичку меня. Будет разумно остановиться и успокоиться, чтобы не натворить чего-то такого, о чем потом придется горько жалеть. К несчастью для Роуз, у меня сегодня чертовски плохой день, и она делает его только хуже. Ворвавшись в спальню, я вижу, что там пусто. Кровать заправлена, дверь на террасу закрыта. Мой взгляд упирается в дверь ванной. Дверь почему-то закрыта на защелку. Десять шагов, отделяющие меня от двери, не дают ни малейшего шанса остудить мою злость. Думаю, мне уже ничто не поможет. Взявшись за ручку, я толкаю дверь. Действительно закрыта. Я отступаю назад и плечом выбиваю дверь.
– Я же сказал, чтобы ты убиралась на… – мои слова застревают в горле, когда я вижу забившуюся в угол Роуз с заплаканным лицом и размазанной по лицу тушью.
Девушка одета в красное платье, связанное с нашей первой встречей, ноги босые, а сумочка и туфли валяются в стороне. Когда наши взгляды встречаются, она начинает плакать и прячет лицо в коленях, отодвигаясь подальше от меня.
Моя злость мгновенно улетучивается. У нее дергаются плечи, а руки и ноги поджаты так, словно она пытается занимать как можно меньше места. Я тихонько подхожу к ней, будто подкрадываюсь к пугливому дикому животному. Присев на корточки возле сжавшегося комочка, я касаюсь ее плеча. Я жду, что она вздрогнет или попытается стряхнуть мою руку, но нет. Она ничего не делает. Вместо этого она кладет свою руку поверх моей, словно безмолвно радуется моему появлению. Господи, я тоже рад. Я сажусь на пол и широко раздвигаю ноги, а затем прижимаю девушку к себе, позволяя ей заползти в безопасность моего тела. Она крепко обнимает меня, буквально вжимается в меня каждой клеточкой своего тела. Она затихает. Впервые за день, да и вообще за всю свою жизнь, я чувствую настоящее умиротворение. Полное спокойствие. Сидя на жестком полу, я нежно прижимаю ее к себе, и она обнимает меня в ответ.
Когда у меня начинает отваливаться онемевшая задница, я осторожно встаю на ноги, стараясь не беспокоить Роуз. Я вывожу нас из ванной, и пока девушка все еще держится за мою шею, мы вместе идем к кровати.
– Ты хочешь об этом поговорить? – спрашиваю я, поглаживая ее по спине. Она отрицательно качает головой. – Разве у тебя есть выбор?
Роуз снова качает головой. Я задумываюсь о том, что делать дальше. Обычно в моем мире все решают угрозы оружием, но только не в случае с Роуз.
– Расскажи мне, – мягко прошу я, подталкивая ее локтем. – Пожалуйста.
Она продолжает тихо и неподвижно лежать рядом со мной. Роуз хорошо устроилась: ей тепло, мягко и спокойно. Но мне нужно узнать, что тут случилось. Когда я уходил, она была в полном порядке и преисполненная уверенности. Сейчас это совсем не та Роуз, которую я знаю и люблю. Я немного сдвигаюсь назад, чтобы стало удобно смотреть на ее лицо.
– Детка, поговори со мной.
Она несколько раз протяжно вздыхает, а затем начинает задумчиво теребить пуговицы на моей рубашке.