Только сейчас, спустя столько лет, я наконец-то понимаю, что Папаша с самого начала задумывался именно об этом моменте. Если бы он не встретил меня, то кто бы сказал ему эти слова? Он оставил меня с разбитым сердцем. Ему удалось стать для меня отцом. А теперь и я думаю – кто же будет скучать по мне, когда настанет время? Я оказался последним в роду Блэка. Его наследие заканчивается на мне. Невозможно понять: это благословение или злая шутка судьбы?
Ко мне подходит священник с Библией в руках, его белая мантия волочится по грязной земле. Я пребываю в прострации, пока служитель Господа бормочет тексты о лучшем мире и обретенном покое. Я тоже хочу частичку покоя, хочу избавиться от этого гнетущего смятения в душе. Гроб опускают в темную могилу, и я подхожу к самому краю ямы. Вытащив из кармана кольцо, я целую его, а затем кидаю на деревянную крышку гроба.
– Покойся с миром, отец, – шепчу я.
Я передаю священнику пачку банкнот, а потом разворачиваюсь и ухожу. Сев на сиденье машины, я поспешно достаю фляжку и залпом выпиваю половину, пока несколько мужчин закапывают могилу. Я наблюдаю за их работой до самой последней секунды.
Медленно выезжаю на дорогу и звоню Брэду, игнорируя множество пропущенных звонков от дяди Эрни.
– Заметил что-нибудь необычное? – спрашиваю я.
– Кроме сотен людей, оплакивающих набитый кирпичами гроб?
– Да, – коротко отвечаю я, поскольку мое настроение на располагает к шуткам.
– Все шепчутся, что сын Карло Блэка не пришел на похороны. – Где-то на фоне слышен хлопок автомобильной дверцы. – Дядя Эрни что-то подозревает. Он уверен, что ты бы ни за что не пропустил это событие.
– С Эрни я разберусь. Что-нибудь еще?
– Ты спрашиваешь о том, присутствует ли здесь загадочный убийца? – с усмешкой уточняет Брэд. – Сомневаюсь, что он осмелится выползти из своей норы.
На том конце телефонного разговора слышны многочисленные хлопки дверцами и звуки двигателей.
– Мы все тщательно проверили. Ничего подозрительного. Кстати, приходил Спиттл, спрашивал о тебе.
– Спиттл играет с огнем. – Свернув на главную дорогу, я прибавляю газ. – Увидимся дома.
Я включаю радио. К моему удивлению, звучит любимая песня отца. Откинувшись на спинку, я начинаю подпевать.
Подъезжаю к дому. У нас уже устанавливают новые ворота и ремонтируют стену, на которой виднеется свежий цемент. Рабочие отходят в сторону, пропуская меня, и я проезжаю на территорию. Когда я иду по тропинке к черному входу, кратчайшему пути в рабочий кабинет, я поднимаю взгляд и вижу Роуз, стоящую на уцелевшей части террасы – всего в паре метров от остатков поврежденного участка дома. Ее тело прикрыто полотенцем, мокрые волосы собраны, а руки упираются в металлические перила. Она наблюдает за мной. Я отвожу взгляд, вхожу в дом через дверь в гостиной, а затем направляюсь в кабинет. В коридоре стоит Эстер с кипой полотенец на руках.
– Скажи Роуз, чтобы она убралась с террасы, – резко приказываю я, все еще удивляясь, что меня заботят такие мелочи.
Эта девушка совершенно не думает о собственной безопасности. Тогда почему об этом должен думать я?
Эстер кивает и уходит, а я, едва переступил порог кабинета, сразу же хватаю бутылку скотча, затем делаю то, что у меня неплохо получается – развязываю галстук, расстегиваю верхние пуговицы и сажусь в кресло. Открыв нижний ящик стола, я достаю оттуда фотографию Папаши.
– Ну, не смотри ты на меня таким взглядом, – бормочу я, поставив фотографию перед собой.
Я пью алкоголь большими глотками, пока за мной наблюдает безмолвный портрет. Меня убивает одна только мысль о том, что я могу стать для него полным разочарованием. Его нет чуть больше недели, но все уже летит к черту.
Еще немного скотча.
Некоторое время спустя в кабинет заходит Брэд. Я почти допил бутылку скотча и все еще не ответил ни на один пропущенный звонок от Спиттла и дяди Эрни. Алкоголь прекрасно притупляет чувства, и впервые за день я могу расслабиться. Брэд вздыхает, глядя на меня.