– Да иди ты, – беззлобно ругаюсь я, но чисто из принципа делаю еще один глоток. – Я сегодня похоронил отца. Я заслужил выпивку.
– Как все прошло? – спрашивает Брэд, протягивая руку за бутылкой. Я неохотно отдаю бутылку, и он делает глоток.
– Слышал, как он посылает меня к черту, – признаюсь я, наслаждаясь алкогольным опьянением. – Чего хочет Спиттл? – спрашиваю я, указывая на экран телефона со списком пропущенных звонков.
– Мы с ним поговорили, он отвезет меня к этому стрелку. Попробую выяснить, на кого он работает.
– Хорошо.
На экране телефона высвечивается очередной звонок от дяди Эрни.
– Он догадался, что тут что-то не так, – говорит Брэд, и его взгляд намекает, что я никак не смогу избежать разговора с кузеном отца. – Кстати, он уже едет к нам.
С улицы доносится громкий голос дяди Эрни, легко пронизывающий стены, и я уже могу вообразить, что именно сейчас произойдет. Я гляжу на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнется.
– Черт возьми, что вообще произошло? – орет Эрни, пинком открывая дверь.
– Я не в настроении, – перебиваю я. – Итак, если ты пришел помянуть старика, то присаживайся, я налью тебе. А если нет, то отвали и оставь меня в покое.
Эрни свирепо раздувает ноздри, но мне плевать.
– Черт возьми, где тебя носило?
– Хоронил отца, – рычу я, и за спиной дяди появляются мои люди, готовые вмешаться по моему сигналу.
Кажется, Эрни в замешательстве, что для меня выглядит чем-то новым.
– В гробу не было тела, – догадывается он. Старик опирается на дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. – Дэнни, я просто хотел засвидетельствовать мое почтение. Нормально попрощаться…
Игнорируя его обиду, я нетвердой походкой иду за непочатой бутылкой скотча, а затем возвращаюсь на место.
– Так было нужно.
– Как ты мог?!
Я бью кулаком по столу, и удар отзывается протяжным эхом.
– Чертовски легко! Слушай, Эрни, кто-то хочет меня грохнуть, и сегодня у них была прекрасная возможность осуществить задуманное. Я знаю, как устроен этот мир. Изощренное, дерзкое убийство всегда приносит огромное удовольствие. Я прекрасно это знаю. Так что извини, если ты все еще немного расстроен тем, что я все еще жив.
– Ты всех одурачил. Всех, кто пришел проводить в последний путь твоего отца!
Эти слова вызывают у меня горькую усмешку. Никто его не любил так, как любил я. Никому из них вообще не было дела. Держу пари, большинство из них пришло только для того, чтобы воочию убедиться, что старик определенно мертв и надежно засыпан землей.
Лицо Эрни смягчается, и он грустно улыбается.
– Ты настоящий сын, не так ли?
Он качает головой, а затем, прихрамывая на больную ногу, ковыляет к свободному креслу. Усевшись, Эрни указывает на бутылку в моей руке.
– Плесни-ка мне этой дряни.
Наполнив два бокала, один из них я пододвигаю к дяде, а второй протягиваю Брэду. Бутылка остается у меня в руках.
– За Папашу! – торжественно произношу я, чокаясь с ними. Они шепотом повторяют мой тост.
– Значит, сотни людей смотрели на пустой гроб? – уточняет Эрни.
– Не совсем пустой, – поправляет Брэд, озираясь по сторонам. Воспользовавшись моментом, я делаю лишний глоток скотча. – Не знаю, заметил ли ты, но мы тут завалены кирпичами. Какой-то ублюдок решил скинуть на нас ядерную бомбу.
Эрни хохочет, ему явно нравится эта подсказка.
– Будь я проклят! И где же он похоронен?
– Где-то в тихом и спокойном месте. – Мои веки тяжелеют, а слова даются с трудом, но это и не удивительно, ведь я пью скотч как обычную воду. – Я покажу тебе, когда все уляжется.
Эрни усмехается.
– Это может затянуться на неопределенное время, если на тебя продолжат скидывать бомбы.
Дядя с трудом встает на ноги.
– Будь осторожен, Дэнни.
– Постараюсь, – бормочу я, отпивая еще немного прекрасного янтарного напитка.
Покачав седой головой, дядя вдруг нежно улыбается.
– Звони мне. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Я киваю, чувствуя, что алкоголь уже затуманил мой разум и овладел моим телом. Отлично. Надеюсь, это поможет мне забыться.
Эрни уходит. Чертов телефон снова звонит.
– Что за херня, – бормочу я, с трудом поднимаясь на ноги. – Если я кому-нибудь понадоблюсь, буду у себя.
Брэд даже не пытается скрыть своего веселья, наблюдая за моей неровной походкой с заветной бутылкой скотча в руках. Споткнувшись, я останавливаюсь на пороге кабинета, и тыльной стороной руки вытираю рот.