– Подожди, у меня же теперь нет спальни. Ее разнес какой-то ублюдок. – Я поворачиваюсь в сторону Брэда. – Кто взорвал мою комнату? – с этими словами я предупредительно поднимаю бутылку, не давая ему ответить. – Неважно! Я все равно узнаю, засуну пистолет ему в задницу и трахну, а потом застрелю. – Брэд терпеливо слушает. – Ладно. Я буду там, где упаду. – Я тянусь к дверной ручке, но промахиваюсь, поэтому приходится прикрыть один глаз, чтобы получше прицелиться. Брэд хихикает за моей спиной. – Заткнись, черт во…
Мой монолог обрывается на полуслове, когда кто-то толкает дверь, и та резко бьет меня по лицу, заставляя отшатнуться. С глухим звуком я растягиваюсь на полу, а бутылка улетает в сторону.
– Черт! – ору я, стараясь спасти остатки алкоголя.
– Что тут происходит?
Услышав этот знакомый милый голос, я перестаю тянуться за бутылкой, а затем перекатываюсь на спину. Сфокусировав мутный взгляд, я присматриваюсь к двум фигурам.
– Роуз? – неуверенно спрашиваю я.
– Он в жопу пьян, – констатирует голос Брэда откуда-то сверху.
А я все еще пытаюсь рассмотреть Роуз.
– Только что похоронил отца, – оправдываюсь я. – Я имею полное право на небольшую слабость. Так что идите-ка вы нахер! Все вы! Катитесь… туда. – Дрожащей рукой указываю в сторону Роуз. – Особенно ты.
У меня не остается сил держать голову, поэтому она падает на ковер. Кажется, я бьюсь не только черепом, но и всем мозгом.
– Дерьмо.
Неуклюже протягиваю руку, чтобы потереть место ушиба. Тело совершенно не слушается. Я еще ни разу не напивался до такого состояния. Быть пьяным – значит быть уязвимым, но мне все еще не удается осознать всю уязвимость своего положения.
– Вот, это все из-за тебя, – продолжаю я, пока кто-то пытается тащить мое тело. – Оставьте меня.
– И сколько он выпил? – обеспокоенным голосом интересуется Роуз. Какого черта?
– Недостаточно! – возмущаюсь я, по-прежнему сохраняя возможность участвовать в разговорах. Я пытаюсь освободиться, чтобы найти бутылку. – Куда она делась? – возмущенно добавляю я.
– Черт возьми, – бормочет Брэд.
Это весьма неожиданно, но у меня получается подняться на ноги. Я несколько секунд парю в невесомости, а затем резко падаю на пол.
– Дерьмище!
До моего затуманенного рассудка долетают обрывки неодобрительных высказываний Роуз и Брэда, но мне плевать. Я чувствую себя великолепно. Меня переполняет желанное ощущение безграничной свободы.
– В пьяном виде ты не очень, – заявляет Роуз, вставая на колени рядом со мной.
Я вижу только ее щеку.
– Ну-у-у…
Я тыкаю в нее пальцем, но вся моя рука рисует кривые окружности. Вздохнув, Роуз помогает мне показать на себя пальцем.
– Что ты хочешь сказать?
– Ну-у-у э-э-это. – Я замолкаю, пытаясь ухватиться за ускользающие мысли. – Вот. – Нахмурившись, я старательно восстанавливаю базовые мыслительные процессы. – Ну-у-у, значит, мне не нравится, что ты режешь свои руки. А еще мне не нравится, что тебе не больно, потому что больно мне. – Неуклюже задрав рукав, я сдергиваю повязку, пытаясь обнажить раны. – Я сделал это из-за тебя.
– Господи. – Брэд наклоняется к моему лицу, укоризненно глядя мне в глаза. – Тебе пора спать.
– Пшл ты! У меня нет даже кровати. – Я умудряюсь поймать Роуз за руку. – Тащи меня в ее комнату. – Брэд вопросительно смотрит на девушку. – Зачем ты на нее смотришь? Я же ска… зал… тащи туда. В постель. – Я начинаю ползти самостоятельно, отбиваясь от посторонней помощи. – Мой гребаный дом. Моя гребаная кровать. Гребаная жизнь. – Пошатываясь, я доползаю до двери. – Кстати, ее тоже. – Головокружение заставляет меня проползти несколько метров вперед, а затем я оборачиваюсь, пытаясь пристально посмотреть на Роуз. – И ее туда же. Ты же не возражаешь?
Я не слышу возражений, но и не вижу лица, поэтому не могу оценить реакцию. Тем не менее, я ползу по стенке. Черт, мне максимально хреново.
Из кухни выходит Эстер с подносом в руках.
– Ма-а-атушка, – пою я, и Эстер замирает на месте, глядя куда-то мимо меня.
Обернувшись, я вижу там не только Роуз и Брэда, но и кучу моих людей. Я и забыл, что они совершенно не знают о моем родстве с этой женщиной. Пожав плечами, я переключаю внимание на мать.
– Сегодня я похоронил человека, спасшего мою жизнь, – заявляю я. – Един… ствен… ного человека в гребаном мире, которому было не плевать на меня. – Покачиваясь, я приближаюсь к Эстер. – Потому что ты не догадалась, верно? Моя гребаная мать оставила меня с монстром, который… бил, насиловал и пытал. – Кажется, позади меня раздаются чьи-то шаги, но не уверен. – Миллион благодарностей, мамочка! – выпаливаю я, хватаясь за перила лестницы. – Я иду спать.