– Нет. – Катон обошел трибуна. – Прошу меня простить.
Он вернулся к Макрону, с трудом сдерживая зевоту. У Катона болели глаза, спертая атмосфера в шатре усиливала усталость, его начало подташнивать. Макрон скрестил мощные руки на груди и скрипнул зубами:
– К тому времени, когда он закончит совещание со своими прихлебателями, начнутся Сатурналии.
Прежде чем Катон успел ответить, из шатра легата вышел Силан и объявил:
– Командующий!
Разговоры в шатре тут же стихли, офицеры вытянулись по стойке «смирно», когда вошел Квинтат в сопровождении нескольких трибунов и легата Валента. Квинтат дождался, когда в шатре установится полная тишина, и кивнул префекту лагеря:
– Вольно!
После короткой паузы он начал выдавать указания:
– Как вы знаете, в тылу у нас появились крупные вражеские силы. Не вызывает сомнений, что именно по этой причине в последние дни до нас перестали добираться конвои с продовольствием. Из чего следует, что нам следует очень бережно относиться к запасам, которые имеются в лагере. Но главная опасность для нашей армии состоит в том, что мы оказались зажатыми между новыми силами варваров и теми, кто находится на острове Мона. В настоящий момент мы заблокировали их наступление через долину. Однако не приходится сомневаться, что за ночь или к утру они сумеют найти обходной путь. Кроме того, у нас есть все основания ожидать, что друиды и их соратники готовятся напасть на нас со стороны Моны. В данном положении у нас очень мало времени на принятие решения. Мы можем бросить все силы вперед и попытаться овладеть островом. Тогда мы без особых проблем сумеем сдерживать наступление главных сил врага. – Он улыбнулся: – Будет приятно наблюдать, как они попытаются преодолеть препятствия, с которыми уже пришлось столкнуться нашим парням в последние дни. Проблема состоит в том, что взятие перешейка будет дорого нам стоить, и, если друиды применят тактику выжженной земли, мы окажемся запертыми на острове без продовольствия на всю зиму. Не самые вдохновляющие перспективы, господа. Поэтому с большой неохотой я принял решение вернуться в Медиоланум.
Офицеры тревожно зашевелились, и Катон прекрасно понимал причины их беспокойства. Армия понесла значительные потери, добираясь до острова, и теперь, когда появился шанс раз и навсегда покончить с друидами, они снова ускользнут от возмездия.
– У меня нет выбора, – продолжал Квинтат. – И поверьте мне, что именно я отвечу за последствия, когда Рим обо всем узнает. Но тут уж ничего не поделаешь. Если мы попытаемся взять остров штурмом, то почти наверняка потерпим поражение и будем раздавлены между двумя армиями противника. А если Мону взять невозможно, то мой долг состоит в том, чтобы спасти армию. – Легат повернулся и подозвал одного из трибунов: – Ливоний, пожалуйста, принеси карту.
Трибун и его писец Иеропат принесли деревянную раму с картой, на которую каждый день кампании добавлялись новые детали. Затем Ливоний отошел в сторону, и легат продолжил свою речь:
– Мы находимся здесь, господа. Наш путь от Медиоланума составил около ста миль. Теперь, когда враг его отсек, мы оказались перед выбором. Первая возможность состоит в том, чтобы попытаться вернуться той же дорогой, постоянно вступая в сражения с врагом. Наши солдаты превосходят варваров в выучке, но мы понесем серьезные потери. Их больше числом, в особенности если добавить еще и гарнизон Моны. Если – а точнее, когда – это произойдет, они смогут атаковать нас спереди и сзади. Не самая лучшая перспектива. И даже если мы сумеем прорвать ряды их главных сил, нам придется сражаться за каждый дюйм по дороге в Медиоланум, а снегопады лишь ухудшат наше положение. И нет никаких сомнений, что у нас возникнут проблемы с обозами.
Он помолчал, дожидаясь, пока офицеры осмысливали его слова, и указал в сторону береговой линии:
– Вот почему я склонен выбрать другой вариант – направить армию к крепости Дева. Он будет не таким прямым, как путь в Медиоланум, но наши фургоны сумеют его преодолеть. Однако остается одна серьезная опасность – враг сможет нанести нам удары во фронт, с фланга и сзади, и тогда мы окажемся прижатыми к берегу, и, если нам придется дать решающее сражение и мы потерпим поражение, нас сбросят в море. И тогда погибнет вся армия.
Катон знал, что потеря армии будет иметь далекоидущие последствия. Уничтожение большей части двух легионов и частей наемников серьезно упрочит авторитет друидов и вдохновит кельтов, ненавидящих Рим, на новые восстания. В Британии останется слишком мало римских солдат, чтобы им противостоять, и велика вероятность, что новый губернатор лишится провинции.