– Слушаюсь, господин командир. – Мирон отсалютовал и свернул в сторону, передать приказ одному из своих всадников. Затем он выпрямился в седле и приложил руку ко рту, чтобы его голос не заглушил дождь. – Вторая фракийская когорта… спешиться! Построиться на обочине!
Уставшие всадники покинули седла и, разбрызгивая воду и грязь, повели своих коней на заросшую травой обочину древней тропы. Катон еще мгновение подождал, изучая позиции врага, но не заметил там никакого движения. Он знал, что у варваров имеются в горах наблюдательные посты, и им стало известно о наступлении римской армии задолго до того, как она подошла к забаррикадированной тропе. Варвары были готовы сражаться и ее защищать, и Катон почувствовал невольное восхищение их храбростью, которое, впрочем, быстро прошло.
Варвары и прежде проверяли свою отвагу в сражениях с легионерами, всякий раз терпели поражение, однако отказывались сдаться. «Что это? Храбрость – или упрямство и глупость? – спрашивал себя Катон. – Или фанатизм, подогреваемый друидами?» Теперь, когда римляне выступили против декеанглиев, они вскоре атакуют священные рощи культа друидов на острове Мона. И это заставит их сражаться еще упорнее, чем раньше.
Катон спрыгнул на землю и передал поводья Траксису:
– Привяжи Ганнибала и принеси мой щит.
Слуга, по смуглому лицу которого стекали струйки воды, бросил на него удивленный взгляд, но он знал, что лучше не спорить со своим командиром.
– Слушаюсь, господин. Забрать ваш плащ?
Катон кивнул и потянулся к украшенной эмалью застежке на плече, собираясь ее расстегнуть. Это был подарок Юлии, и он аккуратно прикрепил ее к шарфу, где она будет в безопасности.
Протянув плащ Траксису, Катон догнал Криспа, находившегося в нескольких шагах впереди колонны, и перестал думать про холод и сырость, сосредоточившись на предстоящей его людям задаче. Тропа между скалами была не больше сорока шагов в ширину и выше человеческого роста. Им придется залезть по баррикаде наверх, чтобы добраться до защитников, – совсем не простое дело в тяжелых доспехах, да еще в мокрой одежде.
– Будет трудно, – тихо проговорил он.
– А когда было легко? – пожав плечами, сказал Крисп. – И проклятый дождь не слишком нам помогает.
Через пару мгновений к ним подошел Ливоний, который сбросил капюшон плаща из шкуры козла, и Катон с завистью увидел, что его хорошенько обработали салом, чтобы сделать водонепроницаемым.
– Предполагается, что ты должен находиться в последних рядах авангарда, трибун.
– Я хотел посмотреть, из-за чего возникла задержка, командир. Слышал, люди Мирона говорили, будто это враг. Мне первый раз представился шанс увидеть людей из горных племен так близко. Это они там, за камнями?
– Они.
Ливоний прищурился, пытаясь разглядеть находившихся довольно далеко варваров, а потом повернулся к офицерам:
– И как вы собираетесь атаковать врага, командир? Обойти с флангов?
– Не сегодня, трибун. Скалы по бокам тропы выглядят довольно крутыми. У наших людей уйдет несколько часов, чтобы взобраться наверх и спуститься на другой стороне. Так что мы предпримем фронтальную атаку. Крисп и его когорта скоро отбросят их с позиций, а дальше я и мои парни отправимся в погоню. Если повезет, мы сумеем захватить пленников.
– Понятно. – Трибун помолчал немного, положив руку на рукоять меча, сделанную из слоновой кости. – Не думаю, что я могу…
– Ты останешься здесь, – перебил его Катон. – У тебя еще будет шанс встретиться с врагом, – мягко добавил он.
– Господин командир, при всем уважении, я уже доказал, на что способен на поле боя, и меня прислали сюда, чтобы я стал настоящим солдатом.
– Всему свое время. А пока ты получил приказ составлять карты для армии. Это важная работа, поэтому мы не можем допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Кстати, как там карты?
– Не так легко, как я думал, командир. Из-за дождя очень трудно изучать местность по обе стороны линии продвижения армии. И точно определить пройденное расстояние. В таких условиях нельзя взять за основу стандартную скорость, и мы постарались рассчитать ее с максимальным приближением к норме.
– Ну, тут ничего не поделаешь, трибун. Считай это важным уроком в обучении военному делу. Первой жертвой войны становится план.
– Истинная правда, – поддакнул Крисп.
Первая центурия легионеров подошла, увязая в грязи, и Крисп приказал им занять позиции в ста шагах впереди колонны. За ними последовало пять оставшихся, и когорта выстроилась в две линии по три центурии. Офицеры отдали приказ снять кожаные футляры с больших изукрашенных щитов, благодаря которым перепачканные грязью легионеры стали снова похожи на армию.