Бо́льшую часть могучих ударов принимала на себя корма, которая постепенно разрушалась. Носовая часть пока оставалась защищенной от ярости волн, но Катон понимал, что очень скоро море доберется и до нее. Несколько человек все еще удерживались на наклонившейся палубе; один стоял на носу и отчаянно махал рукой тем, кто находился на берегу, призывая их на помощь. Но их товарищи беспомощно смотрели на него с палуб стоявших в бухте кораблей и с берега.
Катон подошел к одному из морских офицеров, руководивших сооружением укрытия за линией вытащенных на гальку лодок. Капитан триеры отдавал приказы, силясь перекричать шум прибоя и заставить моряков вернуться к работе.
– Почему вы ничего не предпринимаете? – резко спросил Катон.
– А какое тебе дело? – Капитан резко повернулся, увидел, кто перед ним, и отсалютовал. – Извините, господин префект.
– Почему вы не пытаетесь спасти людей?
– Им невозможно помочь, господин префект. А если мы попробуем, то можем потерять других. Пытаться забрать их с палубы разбившегося судна – настоящее самоубийство. К тому же очень скоро его смоет в море. Все очень плохо, господин префект, мы не в силах им помочь.
Катон посмотрел в сторону скал и увидел, как новая волна ударила в обреченный корабль, окутав все вокруг облаком брызг и пены, потом море отступило, и стали видны обломки кормы. Человек, который стоял на носу и просил о помощи, теперь, обхватив колени, сидел на палубе рядом со своими товарищами. Быстро прикинув расстояние между скалами и ближайшим кораблем, стоявшим на якоре, Катон снова повернулся к капитану триремы.
– Я не намерен стоять и смотреть, как погибают люди, – с жаром сказал он. – Я хочу, чтобы вы выделили мне лодку и четверых гребцов. Все они должны быть хорошими пловцами.
Капитан прищелкнул языком:
– Господин префект, я полагаю…
– Мне плевать! Выполняйте приказ. Немедленно!
Катон не стал дожидаться ответа и вернулся к своей лошади, как раз в тот момент, когда прискакал Мирон с остальными солдатами. Префект быстро снял и положил на гальку шлем. Затем холодными пальцами сбросил плащ и пояс с мечом и повернулся к Мирону:
– Помоги мне снять доспехи!
Декурион соскочил с седла и помог Катону избавиться от доспехов. Очень скоро все его снаряжение лежало на земле. Префект стянул кольчужную рубашку и бросил ее поверх своих вещей. Теперь он остался в тунике, штанах и сапогах. Катон был слишком напряжен, чтобы дрожать от холода. Он увидел, как за спиной Мирона капитан призывает своих людей, которые тут же потащили одну из лодок к ревущей полосе прибоя.
Катон откашлялся, чтобы голос не выдал его вол-нения.
– Мы предпримем две попытки добраться до потерпевших крушение. Я хочу, чтобы ты и твой эскадрон взяли веревку и отправились на скалы. Подберитесь так близко, насколько возможно, не рискуя жизнью, а потом бросайте веревку матросам. Я же попытаюсь добраться до них на лодке.
Мирон с тревогой посмотрел на береговые скалы, о которые с грохотом разбивались огромные волны.
– Декурион! – Катон сжал его плечо. – Мы не дадим людям погибнуть. Ты понял?
Мирон быстро заморгал и кивнул:
– Да… Есть, господин префект!
– Вот и хорошо. А теперь за дело. – Катон одобряюще хлопнул декуриона по плечу и зашагал в сторону моря, где четверо матросов, выбранных капитаном триремы, устанавливали весла, а их товарищи удерживали лодку в полосе прибоя. Ледяная вода сомкнулась вокруг ног Катона, потом он оказался в воде по пояс, у борта лодки, но через мгновение уже сидел на корме.
– Доставьте нас до корабля! – приказал он, указывая на ближайшую бирему.
Матросы уперлись ногами и по команде одного из них опустили весла в воду. Вскоре им удалось выбраться на более спокойное место. Когда они оказались у борта боевого корабля, Катон приложил ладонь ко рту и позвал моряков, наблюдавших за своими товарищами на скалах.
– Мне нужна веревка! Ты! – Он указал на ближайшего матроса. – Привяжи один конец к основанию мачты, другой брось мне. И еще две запасные связки. Выполняй!
Матросы на веслах удерживали лодку рядом с биремой; вскоре Катону сбросили с палубы два мотка веревки, а потом – конец той, которая была привязана к основанию мачты. Катон сильно ее дернул, чтобы убедиться в надежности узла, после чего отдал приказ грести к скалам. Он видел Мирона и его солдат, связанных друг с другом веревкой и осторожно пробиравшихся к концу мыса в сгущавшихся сумерках.
Как только Мирон увидел префекта, он ускорил шаг, скользя по мокрым камням и стараясь найти надежные опоры для рук – брызги уже долетали до скал. Матросы на выброшенном на скалы корабле поднялись на ноги, наблюдая за приближающейся к ним лодкой, которая была привязана к веревке, уходящей по воде к биреме. Некоторые отчаянно махали руками, другие молча наблюдали за происходящим. От кормы судна уже ничего не осталось – волны окончательно ее разбили; сохранился лишь пояс наружной обшивки и несколько уцелевших шпангоутов.