«Особые отношения» с США стали стержнем внешней политики всех послевоенных правительств Англии. В собственных и зарубежных столицах английские и американские дипломаты пытались, как писал позже бывший британский посол в Вашингтоне сэр Патрик Дин, достичь того, чтобы у них была «та же самая аргументация, та же оценка проблем, чтобы примерно так же оценивался и возможный курс действий». И тут, разумеется, давала себя знать диспропорция в силах партнеров. Но в Лондоне еще уповали на свой «уникальный» международный опыт и рассчитывали на место «водителя с заднего сиденья», подсказывающего тому, кто у руля, что и как ему делать: разве не признавал - даже с оттенком восхищения - бывший советник президента Джонсона по вопросам национальной безопасности Уолт Ростоу, что британцы, мол, проявляют «больше искусства» в делах большой политики.
Но все это в прошлом. В канун последнего визита британского премьера в Белый дом вашингтонский корреспондент лондонской «Таймс» начал свою корреспонденцию неожиданно и не к случаю мрачно: «Глубоко в психологии американцев коренится огромная подозрительность к Британии».
Выходцам из восточных штатов Америки, потомкам первых британских поселенцев, похоже, и впрямь пришлось уступить некоторые позиции в вашингтонском «истэблишменте» - элите правящих. А такие вещи свой след оставляют. Помощник президента США Генри Киссинджер писал об «искусстве» британских политиков еще в 1966 году, и писал с нескрываемым оттенком неприязни: «Британская дипломатия искусно использовала тесные отношения между нашими двумя странами…»
Но суть, разумеется, не только в определенных перемещениях внутри вашингтонского «истэблишмента». Изменилось нечто гораздо большее - обстановка в мире. «Особые отношения» не спасли Британскую империю от распада. «Паке Американа» так и не наступил. «Крестовый поход» против коммунизма, к которому звал Америку в Фултоне Уинстон Черчилль, результатов не дал. «Основной интерес для США в «особых отношениях», - писала в свое время лондонская «Файнэншл таймс», - заключается в том проамериканском влиянии, которое Британия все еще может оказывать в Европе, в Африке и в Азии. Но американцы считают, что это влияние сойдет на нет, если Британия окажется слишком близко к банкротству, чтобы содержать вооруженные силы в Западной Германии и в Сингапуре, или если рухнет стерлинговая зона».
Британия за последние пять лет подходила к грани финансового банкротства неоднократно. Фунт стерлингов пришлось девальвировать. Долги Британии и сейчас еще в десять раз выше актива ее платежного баланса.
Влияние в мире? Вашингтон взбадривал своего ослабевшего партнера как мог: кредитами, жестами солидарности, научно-технической информацией для поддержания ядерного статуса Британии. В декабре 1962 года при встрече на Багамских островах президент Кеннеди предложил премьеру Макмиллану «по-ларисы» для будущих английских атомных подводных лодок. Макмиллан предложение принял. Президент Франции де Голль, как утверждают, сказал об этой сделке так: «Они (англичане) торговались в «Общем рынке» из-за цен на свинину год и продали свою независимость за «поларисы» в 24 часа».
Британию так и не пустили дальше порога брюссельской приемной Европейского экономического сообщества, хотя в мае 1967 года правительство Англии - тогда уже лейбористское - вторично подало заявку на вступление. «С тех пор, - писал год спустя в «Нью-Йорк таймс» С. Сульцбергер, - английская внешняя политика слишком часто ограничивалась тем, что ползала на коленях, прикрепив на спину надпись: «Дайте мне пинка» и заискивая перед шестеркой «Общего рынка». Президент Джонсон, свидетельствует Луис Херен, не жаловал более своим расположением Вильсона.
Британия, правда, и по сей день сохранила за собой привилегию единственной из западных держав, с которой Соединенные Штаты могут, по американскому закону Мак-Магона, делиться информацией о ядерном оружии. Но в самой сути взаимной англо-американской лояльности ныне больше мечтаний о возврате прошлого, чем реального содержания. В Европе, холодно констатировал американский журнал «Тайм» по случаю последнего приезда Вильсона в Вашингтон, Западная Германия стала, по сравнению с Англией, гораздо более важным партнером США, а в Азии - Япония.
Нет, лондонские деятели хотели совсем не этого. Они делали все, что могли, чтобы сохранить расположение американского патрона. Они тянут с отводом своих вооруженных сил, дислоцированных «к востоку от Суэца», хотя их эвакуация сберегла бы ежегодно британской казне те 300 миллионов фунтов, которые закрыли бы брешь в платежном балансе. Они задержали девальвацию фунта, чтобы не доставлять неудобств американскому доллару до ноября 1967 года, хотя, как теперь общепризнано, сделай это банк Англии раньше, фунт не понес бы столь тяжких потерь. Они, лейбористские лидеры, морально и политически поддержали американскую агрессию во Вьетнаме, хотя за Вильсоном и значится высказывание: «Мы не должны участвовать и каким-либо образом поощрять антикоммунистический приход в Азию под американским лидерством». Не верится даже, что Вильсон когда-то говорил так.