В своих занятиях он не слишком следовал рекомендациям преподавателей и мало обращал внимания на необходимость аккуратного посещения занятий. Главное, что интересовало его в Оксфорде, это библиотека. Иногда он брал сразу по шесть книг, записывая их и на себя, и на своего отца. Выбор книг изобличал интерес ко многим не имевших отношения к его курсу вопросов, начиная от средневековой поэзии и кончая современной стратегией. Вскоре, ввиду постоянного пренебрежения Лоуренса изучением обычного курса, ему было предложено защитить диссертацию по какому-либо специальному вопросу. Он выбрал «Влияние Крестовых походов на средневековую военную архитектуру Европы».
Он уже имел богатый запас знаний, приобретенный во время посещений замков Франции и Англии. Теперь, прежде чем представить свою дипломную работу, он решил использовать каникулы для осмотра замков крестоносцев в Сирии. В его планы также входили исследования культуры хеттов. Этим вопросом он занимался под руководством доктора Хоггарта, одного из крупнейших специалистов в этом вопросе.
Хоггарт – один из немногих оксфордских профессоров, который в полном смысле этого слова может называться учителем Лоуренса Аравийского. Позже тот говорил, что обязан Хоггарту всем, за исключением своего поступления в авиацию. Впрочем, даже Хоггарту затеи этого восходящего светила археологии порой казались безумными. Когда Лоуренс заявил, что намерен провести каникулы в Сирии, Хоггарт пытался его отговорить. Указывал, что лето является плохим временем для подобного путешествия и что потребуются значительные расходы на носильщиков и на лагерное оборудование. Лоуренс на это ответил, что он собирается идти пешком и один, и это обеспечит ему гостеприимство в тех деревнях, через которые он будет проходить. Хоггарт заметил, что это скорее всего приведет к немедленному аресту пылающего энтузиазмом историка недоверчивыми турецкими властями. Лоуренс учел эту возможность и обратился к лорду Керзону, бывшему вице-королю Индии и будущему министру иностранных дел Великобритании, страстному любители старины, как западной, так и восточной. Тот, обнаружив родственную душу, выхлопотал для Лоуренса у турецкого правительства открытое письмо к своим губернаторам в Сирии с просьбой оказывать путешественнику всяческое содействие. «Это, – заметил Лоуренс, – несомненно, будет довольно пикантным паспортом для бродяги, странствующего по Сирии».
Он посетил и сфотографировал в деталях более 50 развалин замков Сирии, собрал коллекцию хеттских печатей и весьма расширил свои познания в арабском языке за счет практики в сирийских деревнях, где он обычно останавливался на ночлег. В отличие от других англичан, он очень легко сходился с местным населением. Его биограф, известный британский военный историк Лиддел Гарт, считал, что не в последнюю очередь это удавалось потому, что Лоуренс был крайне равнодушен к внешнему комфорту и «не имел никаких свойственных европейцам предвзятых мнений о невозможности пользоваться рукой вместо ложки и вилки».
Возвратившись в Оксфорд после четырехмесячного путешествия, Лоуренс засел за диссертацию. Она произвела большое впечатление на академическое сообщество и была отмечена наградой. Хоггарт настоял на том, чтобы Лоуренсу в дальнейшем предоставили стипендию, включающую средства на научные поездки, и пригласил его принять участие в экспедиции Британского музея в долину Верхнего Евфрата, где находилось предполагаемое место древнего города хеттов. В этой экспедиции коллеги оценили умение молодого человека поддерживать бодрое настроение у туземных рабочих. Способности Лоуренса как ученого тоже заслужили одобрение. Когда наступившие ноябрьские дожди прервали работу, Хоггарт счел, что его протеже не помешает несколько лучше овладеть научными методами производства раскопок, и направил его к известному египтологу сэру Флиндерсу Пэтри, который в то время вел исследовательскую работу в Фаюме.
Период с 1911-го по 1913 год Лоуренс провел в путешествиях по Среднему и Ближнему Востоку, занимался фотографией, изучением скульптуры и утвари и перепиской древних надписей. Во время продолжительных зимних наводнений или в периоды летней жары он иногда возвращался в Англию, но ненадолго, а порой оставался один на раскопках. Говорили, что хижина, в которой он жил, содержала библиотеку, представлявшую собой нечто вроде «Оксфорда на Евфрате».
Во время сезона раскопок Лоуренс получал 15 шиллингов в день; остальное время года, путешествуя, он жил на стипендию в 100 фунтов стерлингов в год, которые дополнялись случайными заработками. Например, однажды он поступил работать контролером на «угольщиках» в Порт-Саиде. Он досконально изучил Сирию, большую часть Северной Месопотамии, Малую Азию, Египет и Грецию. «Моя бедность, – говорил Лоуренс, – позволила мне изучить те массы, от которых богатый путешественник отрезан своими деньгами и спутниками. Я окунулся в самую гущу масс, воспользовавшись проявлением ко мне их симпатий».