…Большинство войн требует контакта с противником. Наша война должна быть войной отделения от противника: нам придется сдерживать его молчаливой угрозой громадной неизвестной пустыни, не обнаруживая себя до момента атаки. Последняя должна быть атакой лишь по названию, направленной не против людей, а против материальной части противника, – атакой, устремленной против его слабого места.
…Арабская война была географической войной, а турецкая армия для нас – случайным объектом, а не целью. Наша цель состояла в том, чтобы нажимать на самое слабое звено турецкой армии.
…Нашими главными выигрышными картами были скорость и время, а не сила, и это давало нам скорее стратегический, чем тактический, перевес. Успеху нашей стратегии больше способствовала досягаемость, чем сила».
Исходя из этих рассуждений, Лоуренс полагал, что Медину не стоит не только брать, но и отрезать. Правильнее будет, наоборот, ослабить операции против турок, чтобы «удерживать их в теперешнем глупом положении: везде фланги и никакого фронта».
К удовольствию Лоуренса, Абдулла вовсе не жаждал немедленно исполнять желание могущественных союзников. На их рекомендации он ответил, что не считает целесообразным штурмовать Медину. Турки и сами сдадутся, когда у них начнутся проблемы с продовольствием. Лоуренс полагал, что старший сын Хуссейна просто не хочет лишних хлопот, но в данный момент это его вполне устраивало. Медина его больше не интересовала. Для проведения в жизнь своей теории Лоуренс стремился развить восстание на возможно большем пространстве, что означало его распространение к северу, а для этого требовалось создание дополнительной базы. Таким образом его цель совпадала с давно задуманным планом взятия Акабы, но с той существенной разницей, что вариант, предложенный Лоуренсом, предусматривал его взятие арабами с суши, а не англо-французскими силами с моря.
По замыслу Лоуренса, главными силами для захвата Акабы должны были стать племена Восточного Ховейтата, местности к северу от Акабы. Для этого племена нужно было сначала найти и завербовать, для чего в свою очередь требовался многодневный переход по пустыне. Из вновь завербованных бедуинов предполагалось сформировать отряды на верблюдах и повести их к югу для внезапного захвата Акабы с востока, ударом с тыла. Для полного осуществления этого обходного маневра в общей сложности требовалось пройти более 1000 км. «Восточная часть была незащищенной, линией наименьшего сопротивления, линией нападения, наиболее для нас легкой», – объяснял Лоуренс. Мысленно он все время представлял себе стену гор, возвышавшихся за Акабой, которая так легко могла быть использована турками для предотвращения любого наступления с суши. С тем, чтобы донести эту точку до командования, возникали определенные трудности. «Я решил пойти собственным путем, будь то по приказу или без него. Я написал полное извинений письмо Клейтону о своих наилучших намерениях и отправился в дорогу», – вспоминал Лоуренс.
9 мая 1917 года в поход к Ховейтату выступил небольшой (около сорока всадников) отряд на верблюдах. Его вели трое: Лоуренс, ближайший помощник Фейсала шериф Назир, и некий шейх Ауда, по мнению Лоуренса, весьма напоминавший барона эпохи Крестовых походов. «Он воспринимал жизнь как сагу о подвигах героев, – рассказывал Лоуренс об Ауде. – Все события в ней были значительны, все персонажи, вместе с которыми он действовал, были героями. Голова его была полна поэм о былых набегах, эпических сказаний о битвах, и он изливал их на первого попавшегося слушателя. Если бы слушателей не оказалось, весьма вероятно, что он пел бы себе самому своим громовым глубоким голосом». О Назире же Лоуренс рассказывал, что тот, «порой поддавался ностальгическому настроению и с недоумением спрашивал себя, чего ради он, эмир Медины, богатый и могущественный, бросил все, чтобы стать посредственным лидером каких-то безнадежных авантюр в пустыне, вместо того чтобы наслаждаться жизнью в своем утопающем в садах дворце. Он уже два года был в изгнании, связав свою судьбу с передовыми частями армий Фейсала, ему поручали самые опасные операции, он был первым в каждом прорыве, а тем временем турки находились в его доме, опустошали его роскошные плодовые сады и рубили пальмы».
Каждый человек из выступившего отряда вез 45 фунтов муки в качестве пайка на шесть недель; шесть верблюдов были нагружены взрывчатыми веществами для подрывной работы по пути и золотом в сумме 25 000 фунтов стерлингов для поощрения вербовки людей. Дальше мы приводим ряд отрывков из описания Лоуренсом этого пути.