Дар не отрывал взгляда от приборной панели. Для того чтобы осуществить задуманный план – если, конечно, это можно было назвать планом, – ему нужно было подняться по меньшей мере на пять тысяч футов над уровнем моря. Только тогда появлялся шанс, что все получится. Но вертолет, конечно же, не собирался давать им необходимое время. «Рейнджер» подлетел поближе, стрелок высунулся из открытой двери – на этот раз слева. И планер, и вертолет медленно поднимались вверх по плавной спирали.
Сидни еще больше ослабила свои ремни безопасности, наклонилась вперед так, чтобы прицелиться сквозь форточку, и пять раз выстрелила по вертолету.
Дар увидел, как на передней части фюзеляжа вертолета сверкнули искры, и Тони Констанца сразу же спрятался в тень на заднем сиденье. Дар видел, как стрелок что-то кричит пилоту.
«Рейнджер» накренился вправо и полетел вверх по спирали, против часовой стрелки. Они знали, что Дар не сможет долго подниматься вверх и скоро снова начнет опускаться. Тогда они смогут подойти к планеру сзади или сверху – под таким углом, что Сидни не сможет в них стрелять, ей будет мешать плексигласовый фонарь кабины планера.
– Затяни ремни! – крикнул Дар и кратко объяснил Сидни, что надо делать дальше.
Сид развернулась к нему лицом и даже разинула рот от удивления.
– Ты что, шутишь?!
Дар покачал головой.
– Затягивай ремни!
Планер рванулся вправо, к внешней границе зоны восходящих потоков. Здесь ветер был заметно сильнее, и полуденная жара явно прибавила мощи возносящимся над разогретыми склонами потокам горячего воздуха. Управлять планером стало труднее. Правда, Дар подозревал, что дело не только в усилившихся турбулентных завихрениях, но и в многочисленных дырах от пуль, повредивших обтекаемую поверхность фюзеляжа и систему управления. Но это уже не имело значения. Чудесной, высококлассной машине Стива оставалось продержаться в воздухе всего несколько минут.
«Рейнджер» приблизился на удобное для стрельбы расстояние. Вертолет плавно скользил в сторону, словно катился по рельсам.
Дар нырнул вниз, чтобы набрать скорость, и повел планер в «мертвую петлю». Когда они пролетали мимо вертолета, Констанца снова начал стрелять. Пули молотили по хвостовой части планера, словно крупные градины. Дар почувствовал, что правый руль вышел из строя, но он все еще мог управлять полетом.
Вертолет остался на месте – пилот понимал, что Дарвину придется завершить «мертвую петлю».
Дар так и сделал и сразу же начал следующую «петлю», более широкую, внутреннюю. Сидни дважды выстрелила по вертолету. Пули из «АК-47» вонзились в приборную панель планера и раздробили приборы. В плексигласовом колпаке над головами Дара и Сидни появилось еще четыре пробоины. Несколько пуль попало в носовую часть планера, и во время подъема для следующей «петли» машину заметно снесло влево.
«Рейнджер» остался на месте. Пилот и стрелок ожидали, что Дарвин снова пролетит мимо вертолета.
Как раз перед тем, как выйти в верхнюю точку «мертвой петли», примерно в пяти сотнях футов над вертолетом, Дарвин перевернул ставший неуклюжим «Твин-Астир» через крыло и из внутренней «петли» перешел в наружную. Дар чувствовал, как отрицательные перегрузки, созданные центробежной силой, стремятся вырвать его из кабины и выкинуть вверх. Плечевые лямки ремней безопасности больно вдавились в плечи. Сидни на переднем сиденье негромко вскрикнула. В глазах у Дарвина немного помутилось, на мгновение все вокруг застлала красная пелена. Но в следующий миг ему удалось выровнять непослушный планер в горизонтальное положение. А потом «Твин-Астир» встал на хвост и камнем рухнул вниз.
Дарвин наклонил нос машины книзу, насколько это было возможно, чтобы хоть немного управлять падающим планером. Пилот вертолета наверняка наблюдал за безумной каруселью фигур высшего пилотажа, которые выделывал планер. Вертолет задрал хвост и устремился вверх вдоль долины.
Слишком поздно. «Твин-Астир» уже развил максимальную скорость, на которую был способен. На несколько секунд скорость падающего планера сравнялась со скоростью вертолета. И хлипкий, изрешеченный пулями, разваливающийся «Твин-Астир» устремился на правую сторону хвостового винта белого, с голубыми и красными полосками вертолета, словно атакующий истребитель. Сидни, конечно, не могла стрелять прямо по курсу – ей мешал плексигласовый фонарь. И если бы они стали дожидаться, пока планер пролетит мимо вертолета, Констанца разнес бы их на куски из своего «АК-47». Ни в каком самолете или вертолете не могло быть устойчивой площадки для стрельбы. Но мафиозный киллер Далласа Трейса все равно обладал весомым преимуществом – по крайней мере, он мог поливать пулями все вокруг, на все триста шестьдесят градусов.