– Забрала у русского, которому ты отстрелил ногу.
– Он мертв? – Немного поразмыслив, Дар понял, что бинокль был у русского не зря – Япончиков позаботился о том, чтобы обеспечить себе как можно больше наблюдателей.
Сидни покачала головой.
– Он без сознания и в шоковом состоянии, но я перетянула ему ногу жгутом. Он потерял много крови и умрет, если хорошие парни вскоре не подоспеют нам на помощь.
– Мы не можем позвонить… – начал было Дар, но сразу заткнулся, когда Сидни показала ему свой мобильник, целый и невредимый. Очевидно, она успела отыскать свою сумку в зарослях за хижиной.
– Уоррен с командой уже едет сюда, – сказала Сид. Дарвин кивнул. Еще один довод в пользу того, чтобы успокоиться и предоставить разбираться с Япончиковым фэбээровцам. Бросив бронежилет на землю, Дар сказал:
– Не теряй бдительности. Если Япончиков вернется – стреляй из моей винтовки. Я приду через пару минут.
Он бежал как сумасшедший. Это было чертовски больно – бежать, когда у тебя на заднице здоровенная царапина от пули калибра 7.62, тем более что всплеск адреналина уже прошел. Еще больнее было соскальзывать на заду по травянистому склону к хижине. Дар пробежал по тропинке за фургон и снова съехал вниз по склону, возле входа в золотую шахту – там начиналось ущелье. Он чувствовал, как кровь из открывшейся раны пропитывает разодранные маскировочные штаны, но не замедлял бега. Дар вскарабкался наверх по восточному склону ущелья и наконец выбрался к краю скального выступа – туда, где он устроил свою первую снайперскую засаду.
Дар задержался на секунду – не потому, что хотел немного отдышаться, а потому, что поразился количеству пуль, срикошетивших на то место, где он лежал. Все камни в нише были выщерблены пулями, пончо и рюкзак Дара превратились в дырявые лохмотья. Два магазина от «легкой пятидесятки» пули русского снайпера продырявили, как консервные банки. Видеомонитор разбит вдребезги – следовательно, план «А» отменяется. Придется действовать иначе. Нужно увидеть, когда Япончиков доберется до своего «Шевроле» – если он туда доберется.
Дар вытащил «легкую пятидесятку» из щели под плоским камнем. Винтовка от рикошетов не пострадала. Дарвин быстро набил карманы запасными магазинами с бронебойными и обычными патронами и вприпрыжку побежал вдоль гребня горы и вниз, на дно ущелья.
Он забыл, какая тяжелая эта так называемая «легкая пятидесятка». К тому же к весу винтовки прибавился вес оптического прицела с десятикратным увеличением – отчего она вовсе не стала легче. Во время службы в морской пехоте Дарвин всегда сочувствовал радистам и гранатометчикам, которым приходилось таскать на своем горбу тяжеленное оборудование – чудовищные рации «PRC-77», которые на бегу отбивали всю задницу, или пулеметы «М-60», или громадные сорокамиллиметровые гранатометы. Дар не сомневался, что у каждого из этих парней – у тех из них, кого не убьют на войне, – до конца жизни будет болеть спина, сорванная такой непомерной тяжестью.
К тому времени как Дарвин спустился к хижине и присоединился к Сидни, сидевшей за валуном, у него не только снова открылось кровотечение из обеих ран, он еще и насквозь промок от пота. Хорошо, хоть хватило ума перед этим марш-броском снять бронежилет, который весил двадцать пять фунтов.
– Все спокойно, никакого движения, – доложила Сидни. – Я наблюдала за местностью в бинокль, а не через прицел твоей винтовки.
Дар кивнул.
– Ни звука?
– Я не слышала, чтобы «Шевроле» заводился… Но он стоит черт знает где отсюда – может, мы вообще не услышим, как он уедет.
– Но он точно не проезжал еще через то открытое место? – спросил Дарвин.
– Я же сказала – никакого движения, – немного раздраженно сказала Сид.
Дарвин с «легкой пятидесяткой» отошел немного левее, вниз по склону, стараясь держаться вне поля зрения русского снайпера, который мог быть где-нибудь на дороге или в придорожных зарослях. Дар шел к большому валуну с плоской вершиной, что находился чуть выше последней кучки дугласовых пихт, после которой лесистый склон горы переходил в ровную, заросшую травой долину. Благополучно добравшись до валуна – русский ни разу не выстрелил, – Дарвин махнул Сидни рукой, чтобы та шла к нему.
Дар пристроил «легкую пятидесятку» на плоской верхушке камня, лег на живот, посмотрел в оптический прицел с сеткой, размеченной в тысячных, и заново настроил вертикальное и горизонтальное смещение. Ветра сегодня почти не было – даже здесь, на открытом пространстве, – только легкое движение воздуха со скоростью не больше трех миль в час. Но Дарвин знал, что при стрельбе на такое большое расстояние необходимо учитывать даже самые незначительные факторы.