– Это бизнес с ежегодным доходом в несколько сотен миллиардов долларов, – сказала Сидни. – И я собираюсь выяснить, кто за этим стоит. Кто организовал этот чудовищный синдикат.
Дар посмотрел на Сидни и только сейчас понял, как он разозлен. Теперь все это показалось ему какой-то дурацкой шуткой – то, что он позволял ей изображать своего телохранителя, позволял выставлять себя в качестве приманки, как козла в "Парке Юрского периода", показывал ей свои замечательные реконструкции происшествий и таскался за ней повсюду как привязанный, разыгрывая из себя доктора Ватсона при Сидни – Шерлоке Холмсе.
– Ты думаешь, за этим стоит Даллас Трейс? – спросил Дарвин. – Едва ли не самый знаменитый адвокат Америки? Ведущий консультант Си-эн-эн? Этот выпендрежный техасский говнюк в шелковой ковбойской рубашке? Ты в самом деле думаешь, что такой известный тип может быть Доном Корлеоне Южной Калифорнии?
Сидни закусила губу.
– Я не знаю. Я не знаю, Дар. Он вроде бы никак не связан с этим делом… Но все оборванные концы почему-то, так или иначе, указывают в его сторону.
– Ты думаешь, Даллас Трейс приказал убить своего собственного сына?
– Нет, но…
– Ты думаешь, это он убил Эспозито, Дональда Бордена и ту девицу, Дженни Смайли?
– Я не знаю. Если…
– Ты думаешь, что он глава Пяти семей, а, главный следователь? Несмотря на то, что ему приходится разрываться между адвокатской практикой, написанием книг, еженедельными ток-шоу на Си-эн-эн, публичными выступлениями, выступлениями в "Ночной линии" и в "Доброе утро, Америка!", благотворительностью и ночами с пылкой молоденькой девочкой – новой женой…
– Не злись, – сказала Сидни.
– Какого черта? Почему это я не должен злиться? Ты ведь знала, что он уже видел запись моей реконструкции?
– Да.
– Значит, ты притащила меня туда только для того, чтобы я посмотрел на него, а он – на меня. На тот маловероятный случай, если он действительно Большой Босс, ты дала ему как следует меня разглядеть, чтобы он точно знал, к кому следующий раз присылать наемных убийц.
– Все совсем не так, Дар…
– К черту!
Какое-то время они ехали молча.
– Если его тайная организация настолько велика, как я думаю… – начала Сидни, но Дар перебил ее:
– Я не верю в тайные организации. Сид посмотрела на него.
– Я верю в преступные группировки, – сказал Дар. Он старался совладать со своим гневом, но ничего не получалось. – Я верю в Коза Ностру, в производителей дерьмовых машин, в злых людей вроде торговцев табаком, или тех негодяев, которые продают в странах "третьего мира" детские молочные смеси, – и матери продолжают их покупать, даже если младенцы мрут от диареи из-за плохой воды… – Дар замолчал и перевел дыхание. – А тайные организации… Нет. Заговоры – как и церкви, и любые другие многоуровневые организации – чем больше разрастаются, тем тупее становятся. Таков закон инверсии IQ.
– А если не считать тайных организаций, во что ты веришь, Дар?
– Какая тебе разница?
– Мне просто любопытно, – спокойно ответила Сид.
– Ну, давай подумаем… – сказал Дарвин, глядя в окно на столпотворение всевозможных автомобилей впереди и по бокам от их машины. Все громадное скопление машин ползло вперед со скоростью десять миль в час.
– Я верю в энтропию. Я верю в безграничность человеческого упрямства и глупости. Я верю в случайное сочетание трех факторов, из-за которого произошло несчастье в пятницу в Далласе, штат Техас, где один ублюдок по имени Ли Харви Освальд, который выучился хорошо стрелять в морской пехоте, получил открытое пространство для стрельбы всего на шесть секунд…
Дар замолчал. "Что это я несу? Из-за чего я так разошелся? Может быть, из-за этого самодовольного хама, Далласа Трейса? Или на меня подействовал запах смерти в этой чертовой больнице? А может, я просто схожу с ума?"
Через несколько минут Сидни нарушила молчание.
– А в крестовые походы ты тоже не веришь? – спросила она.
Дар посмотрел на нее. Сейчас она показалась ему чужой и незнакомой – это была совсем не та женщина, обществом и остроумием которой он так наслаждался последние несколько дней…
– Крестовые походы всегда заканчиваются тем, что в жертву приносят невинных. Как древние крестовые походы за освобождение Святой земли, – резко сказал Дар. – Рано или поздно случится Детский крестовый поход, и дети лягут в первых рядах.
Сил нахмурилась.
– Почему ты такой злой, Дар? Из-за Вьетнама? Из-за работы в НУБД? Из-за "Челленджера"? Что мы…
– Не обращай внимания, – сказал Дар. Он внезапно почувствовал себя очень усталым. – Знаешь, у солдат во Вьетнаме была поговорка на все случаи жизни…
Сил смотрела на дорогу.
– Не важно, что случилось, – сказал Дар. – Пехотинец должен научиться говорить себе: "Хрен с ним! Все без разницы. Иди дальше".
Движение на дороге совсем застопорилось. "Таурус" остановился. Сид посмотрела на Дарвина. Во взгляде её читалось нечто большее, чем гнев.
– Нельзя строить на этом свою жизненную философию. Так жить нельзя!
Дар тоже посмотрел на неё в упор, и только когда Сидни отвернулась, он понял, сколько злобы, наверное, было в его взгляде.
– Ты не права, – сказал он. – Только с такой философией и можно жить.
Они въехали в Сан-Диего в полном молчании. Когда "Таурус" был уже рядом с отелем "Хайат", в котором жила Сидни, она сказала:
– Я подвезу тебя до лома. Дар покачал головой:
– Не нужно. Отсюда я пойду во Дворец Правосудия. Сегодня днем мне должны вернуть "Акуру", и я договорился сразу же передать её парню из ремонтной мастерской, которая будет ею заниматься.
Сид остановила машину и кивнула. Дарвин вышел из машины на тротуар.
Сидни спросила:
– Ты больше не будешь помогать мне в этом расследовании?
– Нет.
Сидни кивнула.
– Спасибо за… – начал Дар. – Спасибо за все. Он пошел по дорожке, ни разу не обернувшись.
Глава 12. М – МИШЕНЬ
Вторник оказался днем грандиозной стрельбы, кульминацией которого стала пуля из автоматической винтовки, нацеленная прямо в сердце Дарвина Минора.
Начался этот день с унылой, удушающей жары и скопления тяжелых грозовых облаков в небе – что было, конечно же, не совсем обычно для Южной Калифорнии в это время года. Но погода в Южной Калифорнии почти всегда необычна, какой бы месяц ни стоял на дворе.
У Дарвина с самого утра было препаршивое настроение. Он злился на себя за вчерашнее. У него было паршиво на душе оттого, что он не увидится больше с Сидни Олсон. А оттого, что это его беспокоило, ему было паршивее всего.
Ремонт "Акуры", похоже, обойдется ему в целое состояние. Когда Дар вчера встретился с Гарри Мидоузом, знакомым из авторемонтной фирмы, тот только покачал головой.
Гарри был одним из немногих людей в штате, которые могли нормально отремонтировать алюминиевый кузов "Акуры".
Услышав результат окончательной оценки стоимости ремонта, Дарвин даже отступил на шаг.
– Господи! – сказал Дарвин. – Да за такие деньги можно купить новый "Субару"!
Гарри кивнул медленно и печально и сказал:
– Это точно… Но тогда у тебя вместо "Акуры" будет какой-то задрипанный "Субару".
Дар не мог с ним спорить – логика была железная. Гарри увез изрешеченную пулями "Акуру" на трейлере и поклялся, что будет заботиться о ней, как о родной матери. Дар как-то случайно узнал, что пожилая матушка Гарри живет в жуткой нищете, в трейлере без кондиционера посреди пустыни, в шестидесяти пяти милях от ближайшего города. Гарри исправно навещал её два раза в год.
Утром во вторник позвонил Лоуренс. Нужно было заснять на фотопленку несколько новых случаев. Лоуренс не знал, какие из них потребуют реконструкции – это зависело от того, по каким случаям будет подан судебный иск и назначено судебное расследование, – но он считал, что им с Дарвином нужно посетить все места происшествий.
– Запросто! – сказал Дарвин. – Почему бы и нет? Я пока запаздываю с отчетами всего на месяц.