Техники признались, что они бы и не против, но напомнили, если генерал и посол об этом подзабыли, что Далат сейчас занят войсками Вьетконга и СВА, к тому же все автомобильные и железные дороги к Сайгону контролируются врагами, а крошечный аэропорт в Далате давно захвачен солдатами северо-вьетнамской армии. Весь персонал, обслуживавший реактор, разбежался, и в настоящее время там никого нет, а реактор работает сам по себе.
Техники рассказали, что из города их вывез на маленьком самолете брат одного из них, который, по счастливой случайности, был капитаном южновьетнамских военно-воздушных сил. Он сел в поле у Национального шоссе, а сам полетел в Таиланд. Техники сказали, что они бы с радостью вернулись в Далат, чтобы помочь дорогим американским друзьям. Но загвоздка в том, что они состояли в персонале низшего обслуживающего эшелона и понятия не имеют, как остановить реактор. К тому же они, рискуя жизнью, прорвались в Сайгон, чтобы передать это важное известие, и, вероятно, уже заслужили себе место на отплывающем корабле и право на новую жизнь в Штатах.
– У нас здесь есть ядерщики? – спросил посол. – Хоть кто-нибудь, кто знает, как отключить реактор и как обращаться с плутонием?
Оказалось, были такие. На борту авианосца, стоявшего у пристани, находились двое членов американской Комиссии по ядерной энергии и МАГАТЭ – Уолли Хендерсон и Джон Халлоран. Оба – гражданские лица, вежливые и интеллигентные академики, которые слыхом не слыхивали о Далате и понятия не имели, что в Южном Вьетнаме есть ядерный реактор. Они оказались у берегов Вьетнама потому, что на некоторых кораблях армады было ядерное оружие, на других – атомные двигатели и кто-то из министерства обороны предусмотрительно постановил, чтобы в такой сложной ситуации под рукой всегда были специалисты-ядерщики, которые разбираются и в том, и в другом. На всякий случай.
Уолли Хендерсона и Джона Халлорана тут же привезли на вертолете в разворошенный муравейник под названием Сайгон, объяснили ситуацию и отправили в Далат в сопровождении двенадцати морских пехотинцев. Инструкции, выданные и ученым и пехотинцам, были просты и незамысловаты: отключить реактор, не дать ему взорваться – ну или что там делают реакторы, попав в лапы врагов, – захватить с собой побольше радиоизотопов и по меньшей мере восемьдесят граммов плутония и вернуться в Сайгон. Если аэропорт окажется захвачен врагами, пройти пешком пятьдесят миль через джунгли и вызвать помощь по радио. И любой ценой сохранить плутоний.
Из двенадцати морских пехотинцев четверо были снайперами. И среди них – девятнадцатилетний Дар Минор, не по годам образованный студент колледжа с научной степенью по физике, о чем военное и посольское начальство не знало или просто не обратило внимания, когда Дарвина направляло в Далат.
Древний пассажирский "DC-3", на котором их доставили в Далат, сильно потерял в летных качествах из-за того, что его на скорую руку переоборудовали для перевозки радиоактивных веществ – разместив в грузовом отсеке тяжеленный ящик со свинцовыми стенками.
Когда неуклюжий "DC-3" приземлился в Далате, восемь морских пехотинцев под командованием офицера – лейтенанта – остались охранять аэродром от наступающих с севера вьетнамцев, а Дар и трое остальных отправились вместе с Уолли и Джоном к реактору. Это было ровно в семь ноль-ноль, и утренний туман уже развеялся.
Вокруг реактора не было ни души. Охранники из элитарных армейских подразделений разбежались кто куда, и ворота у главного входа были открыты настежь. Но враги ещё не подошли.
Молодому Дару Минору это сооружение чем-то напомнило Форт-Нокс из какого-то из фильмов про Джеймса Бонда, который он видел в восьмилетнем возрасте. Массивное, надежно укрепленное здание с толстыми бетонными стенами и сводом, возведенное на невысоком холме. Вокруг далатского реактора примерно на полтора километра с каждой стороны тянулись ровные, открытые склоны холма, поросшие травой. По периметру реактор был обнесен ограждением из колючей проволоки в три ряда с промежутками по сто метров.
Морским пехотинцам хватило ума позакрывать все ворота в ограждениях, когда они вместе с двумя учеными подъехали на джипе к главному зданию – тому, где находился реактор. С трех сторон реактор окружали непроходимые джунгли, а с четвертой стороны была открытая местность, по которой проходила дорога на Далат. С возвышения, на котором располагался реактор, эта дорога простреливалась на расстояние до полутора километров. Для снайпера – даже такого неопытного снайпера, как девятнадцатилетний Дар Минор, – это была оптимальная зона прицельной стрельбы.
Хотя Дар ещё ни разу не побывал в настоящем бою, он тем не менее был назначен старшим в своей снайперской паре. Формально снайперы вошли в состав подразделений морской пехоты только с шестьдесят восьмого года, когда дивизионное начальство осознало их важную роль в ведении военных действий. С тех пор при штабе каждого полка, а также при штабе каждого разведывательного батальона обязательно должно было быть подразделение снайперов. Формально оно состояло из трех групп по пять снайперских пар в каждой, в него входили также командиры для каждой группы, один старший сержант, один оружейник и один офицер – в целом получалось тридцать пять человек под командованием одного офицера.
В разведывательных батальонах снайперское подразделение состояло только из тридцати снайперов и одного офицера. Но это – формально. На самом же деле снайперы морской пехоты во время войны во Вьетнаме, в Корее и в обеих мировых войнах действовали отдельными командами по два человека. Оба снайпера в команде были меткими стрелками, но старший в паре обычно стрелял, а второй номер исполнял обязанности наблюдателя.
Во время миссии в Далате Дар был старшим в паре, и потому у него была модифицированная спортивная винтовка "Ремингтон-700" калибра 7.62 миллиметра, переименованная в "М-40". А у второго номера была просто хорошо пристрелянная "М-14". В начале вьетнамской войны наблюдатели в снайперских парах были вооружены обычными "М-16" – для большей скорострельности. Но морские пехотинцы на тяжелом личном опыте выяснили, что "М-16" не хватает необходимой дальности прицельной стрельбы, поэтому вместо "М-16" наблюдателей вооружили более дальнобойными "М-14".
На это задание две снайперские команды взяли в буквальном смысле больше оружия, чем могли унести. Дар решил, что раз уж война заканчивается, и Соединенные Штаты и так бросают во Вьетнаме кучу оружия и оборудования на десятки миллиардов долларов, то почему бы не прихватить на это задание чуть больше оружия, чем полагается? Во второй джип они загрузили четыре запасные снайперские винтовки "М-40", две запасные "М-14", по одному сменному стволу к "М-40" для каждой снайперской команды и несколько ящиков с патронами. У каждого из четырех снайперов были собственный бинокль и личная рация для переговоров на небольших расстояниях. Кроме того, на две команды была одна большая рация "PRC-45" – для того, чтобы при необходимости можно было вызвать артиллерию или авиацию. В довесок к обычному биноклю у обоих корректировщиков было по двадцатикратному телескопу – такими обычно пользуются армейские разведчики. На втором джипе ехало и два тяжелых ПНВ – прибора ночного видения, – а ещё четыре более легких и не настолько мощных ПНВ "AN/PVS2 Старлайт" были установлены на запасных "М-14". Один большой ПНВ был смонтирован на треноге, а второй – на гордости их снайперского арсенала, пулемете "Браунинг М-2" калибра 0.50, специально модифицированного для снайперских подразделений, с возможностью ведения прицельного огня одиночными выстрелами. В комплекте к пулемету "М-2" прилагался мощный телескопический прицел для использования в светлое время суток.
Наблюдателем у Дарвина был двадцатидвухлетний чернокожий парень из Алабамы по имени Нед. Нед стрелял даже лучше, чем Дар, – хотя и не намного лучше, – но, по большому счету, Дарвин все-таки у него выигрывал. Ведь у Дара за плечами было двести пять часов инструктажа на снайперских курсах, шестьдесят два часа практических занятий по стрельбе, пятьдесят три часа полевых тренировок и восемьдесят пять часов тактических упражнений в поле.