Еще несколько недель он наматывал километры, на день-два останавливаясь то тут, то там, и всюду выискивал глазами хорошенькое девичье личико, и вкладывал всю свою ненависть в ласковые слова, весь свой яд в обольстительную улыбку. Иногда он овладевал девушкой в машине, парке или на ее же постели («Тише, родительская спальня за стенкой!»), иногда же, доведя себя и свою жертву до исступления, вдруг в последний момент отрывал губы, убирал руки и долгим взглядом окидывал полуобнаженное, жаждущее тело. Он одевался и уходил, иногда молча, иногда наградив ошеломленную подружку званием шлюхи. Выражение лица девушки при этом нравилось ему даже больше, чем ее слезы, когда он после двухдневного романа садился в машину и насмешливо улыбался из окна: «Ты просто чудо, дорогая! Я завидую твоему будущему мужу!»
За одно лето Рэй приобрел опыт, который многие приобретают годами. Первая же боль научила его жестокости, которая приносила удовлетворение, но и опустошала душу. Он был неприятен сам себе, но остановиться не мог.
И вдруг появилась эта девушка с печальными глазами, такими наивными и одновременно такими мудрыми, словно их обладательница уже многое знала об этой жизни. Там, в кафе, она смеялась так же, как все эти пустоголовые девицы, но была первой, кто почувствовал его презрение и брезгливость, заставившие ее выскочить из-за стола. Он стал заигрывать с Линдой только из интереса – придет ли в парк ее подруга. Он был уверен, что придет, но ошибся.
Конечно, Рэй не был оригинален – если женщина демонстрировала ему свое безразличие, это задевало его. Тем более, что до сих пор ему никого не приходилось долго обхаживать. Поэтому он предполагал, что и Джуди не так равнодушна к нему, как пытается показать. И он поставил себе цель – доказать, что эта недотрога такая же доступная и легкомысленная, как и все, что до сих пор встречались на его пути. Но время шло, за несколько месяцев ничего не изменилось, и впору было уже признаваться в своем поражении… Однако Рэй не мог успокоиться. Ему было просто необходимо добиться ответной улыбки этой девушки, хотя бы улыбки…
На остановке Джуди сначала делала вид, что не замечает его, но это было уж очень глупо, и тогда она взглянула на него. В первый раз после встречи в магазине она смотрела прямо ему в глаза. Лицо его в этот раз отнюдь не сияло самодовольством, и он не показался Джуди таким уж красивым. Она слышала, что у него проблемы с учебой, что он повздорил с преподавателем и подрался с каким-то парнем, а все вместе это могло привести к исключению. И внезапно ей стало ужасно жаль его…
Она и сама не понимала, как он мог вызвать в ней такую сильную жалость. Но Рэй каким-то шестым чувством ощутил, что она взволнована. Ему очень хотелось подойти к ней, но он боялся, что она вновь оттолкнет его и это станет окончательным приговором.
Джуди заметила его растерянность. Где тот победоносный презрительный взгляд, где уверенность в своей неотразимости, которой прежде дышало каждое его движение?.. К остановке уже подъезжал автобус.
Первой в него вошла Джуди, затем Рэй. Немного поколебавшись, он сел рядом с девушкой, стараясь при этом не смотреть на нее. Так они и ехали, отвернувшись друг от друга, каждый сам по себе. И вдруг он почувствовал прикосновение ее плеча, а затем ощутил ее ладонь на своей руке. Его колено, на котором лежала рука, дрогнуло. Такого волнения он еще никогда не испытывал! Четверть часа назад Рэй хотел подойти к ней, но не решился, а теперь она сама, без слов, положила свою ладонь на его руку! Осторожно освободив руку, он переплел свои пальцы с пальцами девушки.
Они не расставались весь день, но в университетский городок вернулись порознь и скрывали свои отношения до самых каникул. А летом отправились путешествовать вдвоем.
Джуди спала, свернувшись теплым уютным клубком. Рэй полулежал, облокотившись на руку, и смотрел на нее. Давно он уже вот так не рассматривал ее. Обычно он засыпал первым… Но в эту ночь все было не так, как прежде, вернее, так, как прежде, но много лет назад, в первые несколько месяцев их совместной жизни. Сейчас ей, наверное, снились сны из их прошлого, а он не мог заснуть.
Сегодня, когда она вошла, он сразу почувствовал в ней что-то необычное, совсем новое, и потом это «что-то» не исчезло… Рэй подумал, что ее душа больше не распахнута для него. Хотя… он давно не присматривался к ней внимательно – эти взгляды лишь усиливали чувство его вины перед нею. Тогда, в прошлый приезд, когда Рэя гнала к Джуди бешеная ревность или оскорбленное самолюбие собственника, он был готов к тому, что может встретить совершенно чужую, уже не принадлежащую ему ни душой, ни телом женщину, и это предположение повергало его в яростное отчаяние. Но, несмотря ни на что, его встретила прежняя Джуди. А теперь… Да, в ней появилось что-то новое, но вместе с тем… Рэй вспомнил, как она вошла в комнату, вспомнил ее накидку, сумочку… И вернулся мыслями в то, соединившее их, лето.
Они тогда не так уж много повидали – только обе Каролины, Южную и Северную, это были их родные штаты. Само путешествие почти стерлось из памяти Рэя – ведь с тех пор он успел объехать чуть ли не всю страну. Они останавливались во всех сколько-нибудь примечательных городишках, а иногда оседали в номерах придорожных мотелей и день напролет занимались тем, что поедали чипсы, запивая их колой, прямо в постели, смотрели телевизор и любили, любили, любили друг друга… Они проехали по всему побережью и задержались в Чарльстоне.
Чарльстон! Рэй даже сел в постели. Плетеная сумочка, накидка с бахромой… И некий флер таинственности, первые шаги познания еще незнакомого мира, существующего рядом с тобой, но еще независимо от тебя, привкус морской соли на губах… По-настоящему он полюбил ее именно там, в Чарльстоне.
Чарльстон – город прошлого, консервативный, старомодно церемонный. В центре не найдешь ни одного строения моложе 1830 года – их запрещено сносить и даже нельзя менять их облик. Оттого этот город резко отличается от прочих старинных городов юга, сплошь осовременившихся. Когда здесь снимались «Унесенные ветром», даже не было необходимости строить декорации. Дух города под стать его архитектуре. Прямые спины, медлительное достоинство, вежливость и даже галантность присущи здесь практически всем, независимо от возраста и социальной принадлежности. Это город, который так и не сдался, это сам Юг, не покорившийся Северу. Только здесь можно встретить настоящих южан, прямых потомков тех, что когда-то ходили по этим улицам, жили в этих домах, а потом покинули их, оставив семьи, чтобы погибнуть, так и не согнув безукоризненно прямые спины. Чарльстонцы дружелюбны и гостеприимны, но, глядя на толпы туристов с севера, не произносят ли они про себя ненавистное слово «янки»?
Рэй сумел тогда ощутить своеобразие этого города, но он был обычным современным парнем, и история была для него всего лишь историей. Он и сам вырос в Гринвилле, где тоже полным-полно старинных зданий, о которых заботятся и которыми гордятся, но прошлое не волновало его и, уж во всяком случае, не трогало так, как трогало Джуди. Она же словно попала в родную стихию. Ее родной городок находился немногим выше по побережью, но он был лишь курортным местечком, какие можно встретить и в Виржинии, и во Флориде. Попав же в Чарльстон, она словно обрела саму себя. Приехав в майке и шортах, она, насмотревшись на здешние наряды, потащила Рэя по магазинам. С тех пор у нее появилась страсть к длинным, широким, развевающимся на ветру вещам. Сегодняшняя бахрома на накидке и плетеная сумочка напомнили Рэю ее тогдашние покупки. Особенно часто она надевала тем летом ярко-красный вышитый сарафан с бахромой, в котором присутствовали элементы костюма индейцев чероки.