Ни Рауль, ни Кристина не замечали, что, вцепившись побелевшими пальцами в перила балкона, за ними сверху наблюдал Адриан Николя Дюмон, пораженный развернувшейся перед ним сценой близости. Неприятное удивление сменилось необузданным желанием накинуться на Рауля, оторвать его от Кристины и хотя бы раз врезать братцу за его наглость и непослушание!
Но Адриан остановился. До затуманенного пеленой ослепляющей ревности рассудка доходило, что Кристина вовсе и не против этих объятий. Что творится, черт возьми?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Разрушая преграды
Адриан приветственно пожал протянутую ладонь своего партнера по бизнесу из Лондона, Николаса Кейджа, отложившего все дела и прилетевшего специально на его помолвку в Монако, как и другие многочисленные гости, которые собрались в оформленной шарами и цветами гостиной. Меньше чем за двадцать четыре часа семейный особняк Дюмон преобразился в обитель изысканности и величия благодаря работникам и дизайнерам, получившим приказ уложиться с оформлением в короткий срок. Мраморные колонны и потолки были украшены свежими ароматными белыми розами, а на длинные столы, накрытые белоснежной скатертью, официанты расставляли наполненные бокалы искристого шампанского и шедевры от известной кондитерской.
Настоящий праздник жизни, на котором ему, Адриану, нет места. Его собственная помолвка, а он даже не в состоянии выдавить слабую улыбку. Может, потому что он уже переживал этот ответственный и долгожданный момент? Этот особняк хранил всего его воспоминания минувших мгновений былого счастья…
Адриан посмотрел на Миру. Она стояла в компании своих подруг и счастливо улыбалась. На ней было надето ярко-красное шифоновое платье в пол, облегающее ее соблазнительную фигуру. Глубокий вырез на ее спине мог свести с ума любого мужчину в этой гостиной, однако сам Адриан оставался равнодушен к ослепительной красоте своей невесты.
Он видел в ней другую женщину. Рыжие волосы собраны в замысловатую прическу, открывая вид на изящную тонкую шейку, а розовые пухлые губы изогнуты в искренней и теплой улыбке. Фиолетовые глаза искрились неподдельным счастьем и радостью. Бежевая юбка, доходившая ей до щиколоток, и светло-коричневая шелковая кофта придавали ее облику неописуемое очарование.
Мелисса…
Адриан мог поклясться, что с дуновением ветерка, ворвавшегося в гостиную из окна, его ноздри пронзил до боли родной и знакомый аромат фиалок.
Мелисса…
Казалось, он вернулся в тот день, когда на этом самом месте он вот-вот должен был надеть обручальное кольцо женщине, которую любил больше всего на свете. И после смерти которой, утратил смысл жить.
Адриан зажмурился, рисуя в воображении картинки, которые, как ему казалось, были способны хоть немного успокоить бушующую внутри бурю.
Вот она приближается к нему и проводит пальцами по его щеке, оставляя приятное покалывание и желание прижаться к гладкой коже губами. Но внезапно образ Мелиссы рассеивается подобно утреннему туману. К нему подходит другая девушка, облаченная в джинсовую юбку, едва доходящую ей до бедер, и черный топ, приоткрывающий плоский живот. Это Кристина. В ее взгляде горит огонь, когда она целует его в щеку.
Адриан резко открыл глаза, недоверчиво озираясь вокруг. Тихо выругавшись, он тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы порочные фантазии и сосредоточиться на происходящем. Впервые за столько времени у него кольнуло в сердце при мысли, что ему больше никогда не представится возможность почувствовать мягкие губы Кристины, ощутить сладковатый вкус её кожи.
Почему именно сейчас ему так нестерпимо захотелось встретиться с Кристиной? Вчера она убежала стремительно и быстро, не дав ему ни шанса что-либо объяснить, а вместе с ней его покинуло только пришедшее чувство покоя и приближающегося счастья! А стоило ему стать невольным свидетелем объятий подопечной и брата, его и вовсе переполнило злостью. Он мог вмешаться, подать голос, чтобы прекратить это. Но что-то его остановило, заставляя молча следить за ними.
Адриан не думал, что когда-нибудь будет о чем-то сожалеть, особенно, о ребёнке. Увы, случилось непредвиденное, и теперь он сокрушался над тем, что забыл обо всех мерах предосторожностей с Мирой в их последнюю встречу. Возможно, потому что, переполненный гневом, он изливал на ней накопившуюся энергию, после чего грубо накричал и ушел, бросив напоследок кредитную карточку с прикрепленным паролем. Разве он предполагал, что всего один незащищенный раз даст столь ошеломляющий результат?